Страница 53 из 329
– Правда, Герда! Мы все тебя любим, даже если я грублю. Иногда. Не надо из-за этого сходить с ума и сводить счёты с жизнью! – подхватил Ждан. Сиротка плотно запахнулась в полотенце. Финист пытался разглядывать её голые ноги и плечи одновременно. – Если я захочу наложить на себя руки, то найду менее болезненный способ, – ответила Герда. – Здесь, и правда, обитают призраки. Почему вы не верите? Вы же Сумеречники! Ученики устало переглянулись. – Оставьте нас, – велел Финист. – Будь помягче, – попросила подруга. Герда затравленно прятала взгляд. – Оденься и не сиди на холодном полу – заболеешь, – сказал наставник и отвернулся. Она сняла с себя полотенце и принялась натягивать сложенную рядом одежду. Хорошо, что не промокла – лужи были повсюду. – Думаешь, я теряю рассудок? – спросила сиротка с вызовом. – Нет, просто я хотел… сказать правду. – Я всё знаю. Случайно наткнулась на вас с Майли в лесу. Прости! Я не обижаюсь и не переживаю, – поспешила внести ясность Герда. – Что? – поперхнулся Финист. – Я не об этом. Хочешь мою версию сказки Майли? Меня тоже пугали ею в детстве. Сиротка закончила одеваться, и он повернулся к ней лицом. – Мой отец родился в семье потомственных коневодов. Он немного умел разговаривать с лошадьми, но для посвящения в орден его способностей не хватало. Он был ещё юнцом, когда на Авалоре объявили о капитуляции. Тогда Сумеречники стали собирать отряд добровольцев, чтобы сопроводить одного важного человека в убежище, которое построила Компания «Норн» в Золотом Дюарле. – Какого человека? – Не знаю, – пожал плечами наставник. – С отца взяли клятву о неразглашении. На самом деле важно другое. Ему посчастливилось попасть в этот отряд, потому что желающих вызвалось очень мало. Они ехали той же дорогой, что и мы. Поздней осенью погода стояла промозглая, припасы заканчивались, люди выбивались из сил. Тогда хозяин Будескайска, мертвошёпт Петрас из знатного рода Гедокшимска, предложил приютить отряд у себя. Сумеречники обрадовались передышке и поспешили в замок. Но один из командиров заподозрил неладное и послал моего отца в разведку. Он отыскал потайной ход за замковым рвом и пробрался внутрь. Знаешь, что он здесь увидел? – Лучезарных? – с сожалением спросила Герда. – Не только. Голубые Капюшоны не гнушались заключать союзы с демонами, чтобы уничтожить наш орден. Так случилось и в этот раз. Петрас предал своих и призвал Карачуна – повелителя нежити. Его твари заполонили весь замок. Отец понял, что это ловушка и помчался предупредить Сумеречников, но опоздал. Отряд уже въехал в замок, и предатель поднял мост, чтобы никто не сбежал. Внутри этих стен, отрезанные от своих стихий, Сумеречники лишились сил. Нежить перебила их. Всех, кроме отца. Его настолько захлестнула ярость и жажда мести, что он обратился в сокола и выклевал предателю Петрасу глаз. От боли тот не смог взмахнуть мечом, и отец улетел невредимым. Он вернулся домой в Заречье и рассказал всем о предательстве Петраса, о том, что Лучезарные сговариваются с демонами и сами могут быть одержимы ими. Он поднял восстание, которое охватило весь наш край. Но Белый Палач подавил его и поджёг наши земли. Мой отец – Кымофей Ясеньский, предводитель бунтовщиков, коварный сокол, который выклевал глаз невозможно благородному отцу Майли. – Погоди… получается та казнь из иллюзии Дугавы … Это был твой отец? – Герда приложила ладонь к губам. – Не понимаю. Он же герой, бесстрашный и благородный. Настоящие чудовища – это жестокий Белый Палач и вероломный отец Майли. Получается, ни у кого он этот замок не отвоёвывал, а кровью Сумеречников купил себе помилование у Лучезарных. А для остальных придумал красивую сказку. – Ты не представляешь, каково мне было жить с таким наследием, – продолжил вспоминать Финист. – Отец оставил меня на своих родителей, а сам вместе с моей матерью уехал воевать с пресветловерцами. Больше мы их не видели. Через два года пришло известие, что отца казнили в Стольном. Старики очень по нему горевали. Было трудно. Несколько лет мы голодали, потеряли почти весь табун. Приходилось много работать, но мы выжили, хотя из бедности так и не выбрались. Все, кроме моих стариков, меня ненавидели. Винили моего отца в бедах нашего края. Он де Пресветлого-милостивого своим неповиновением разгневал. Из-за этого мне часто приходилось махать кулаками, и я постоянно ходил с разбитым носом. Как только появилась возможность, я сбежал в армию. Несколько лет о родных не вспоминал, пока не пришло известие о новых гонениях. Устроив всё так, чтобы о моей отлучке в гарнизоне не узнали, я обернулся соколом и полетел проведать стариков. Но от их дома остались одни головешки и даже могилы не сохранились. Знакомые рассказали, что дед с бабкой умерли всего через пару лет, как я на службу отправился. А потом Голубые Капюшоны сравняли всё селение с землёй, даже кладбище не пощадили. И ещё тьму таких же селений по всему Заречью. После этого я не вернулся в армию и пустился в бега. Закончив рассказ, наставник перевёл дух. Ошарашенная, Герда никак не могла осознать, что это значит. – Если ты знал, чей это замок, зачем согласился сюда ехать? – Потому что ты попросила, – пожал плечами Финист. – Выходит, я снова во всём виновата? Он устало закряхтел: