Северный путь

Кот пропал. Герда даже затосковала по его ворчанию. К Будескайску вела широкая прямая дорога, вдоль которой раньше располагались живописные деревушки, но вместо них попадались пепелища, пустые дворы и невозделанные поля. Люди покидали плодородную Докулайскую долину, даже духи природы оставляли эти места: всё заросло колючим чертополохом и крапивой. На лугах и полях полезные растения чахли. Лишь тысячелистник заполонил всё белым ковром с вкраплением цветов гвоздики травянки, похожих на капли крови. Дурманил запах полыни, как бывало только в самую знойную пору. Парило так, что все обливались потом. Лошади вяло спотыкались и не обращали на понукания всадников внимания. Постепенно и люди оказывались в плену полудрёмы. К вечеру третьего дня начало накрапывать. Дождь не прекращался и весь следующий день. Путники укрылись под крышей заброшенного дома, туда же завели лошадей, опасаясь хищников. Пол прогнил насквозь, потрескался очаг. Ждан с Дугавой настояли, чтобы Финист растопил печку, потому что они продрогли, озябли и боялись простудиться. Идея оказалась не слишком удачной – стоило развести огонь, как повалил удушливый дым. Пришлось отворить настежь двери и окна, чтобы он выветрился. Стало ещё холодней. Герда нашла на чердаке побитые молью одеяла. Укрывшись ими, путники прижимались друг к другу, тщетно пытаясь согреться. Завывал ветер, стучали незапертые ставни, с прохудившегося потолка падали крупные капли. Вдалеке послышалось рычание. – Может, ветер? – с надеждой спросила Дугава. Снова раздался вой, только на ветер совсем не похожий, да ещё так близко. И шаги. Кто-то ходил по двору. – Только не это снова! – запричитал Ждан. – Надо молиться, – предложила Майли. – В монастыре нас учили, что в тяжёлые времена, когда кажется, что выхода нет, надо молиться и верить. Пресветлый обязательно поможет! Ученики вопросительно посмотрели на наставника. Тот брезгливо поморщился: – Глупости! Помочь нам можем только мы сами. – Но как же… Финист отвернулся и замолчал. Шаги приближались. Вой превратился в хохот, стал громче и злее. Герда теребила брошь, ища в ней защиту. – Милостивый наш Пресветлый господин, даруй заплутавшим чадам свою защиту, – начала молиться Майли. Её голос изменился до неузнаваемости, преисполнился торжественности, смирения и благоговения. Но, не найдя поддержки, он затух в раскатах зловещего хохота. Глаза наследницы заблестели, наполнившись слезами. Бедняжка! Надо ей помочь. Герда принялась повторять молитву, хотя мысленно обращалась не к богу пресветловерцев, а к Морти. Дугава поддержала её и пихнула локтем Ждана. Вчетвером, взявшись за руки, они хором перекрикивали зловещий хохот. Молчал один наставник. Майли потянулась за его ладонью, но он отпрянул и выскочил на улицу. – Финист, стой! Тебя же убьют! Майли рванулась за ним, но Герда не пустила её. – Верь в него, как веришь в Пресветлого. Наследница села и продолжила молиться. Послышались гулкие удары. Рык усилился, перешёл в визг. Майли приложила руку ко рту и задрожала. Звуки не утихали. Глотая слёзы, она закуталась в одеяло вместе с остальными. Время застывало, превращая каждое мгновение в муку. Показалось, что прошёл час или даже два, прежде чем дверь распахнулась. На пороге появился перепачканный в грязи и крови Финист. Его штаны продрались, на ногах виднелись багровые полосы. «Варги ушли?» «Всё в порядке?» – как из ушата полились вопросы. – Всё хорошо, – отмахнулся Финист и грузно опустился на пол. – Но ты ранен! – запротестовала Майли. – Отстаньте от меня! – Прекрати! У тебя глубокие царапины, они могут воспалиться, – упрекнула его Герда. – Ждан, Дугава, вскипятите воды. Майли, тебя в монастыре учили обрабатывать раны? Она кивнула. Сиротка вышла на порог и осмотрелась. Буря стихла. Моросило самую малость. Вода в лужах перемешалась с кровью. У порога валялись изрубленные трупы пяти здоровенных варгов. – Здесь никого нет. Демоны не вернутся, – Герда была в этом уверена, как и в том, что завтра будет сухо. – Я поищу одну траву – она хорошо лечит раны. – Ты можешь заблудиться, – переполошился наставник. – Не заблужусь. Мой отец был лесником. Сиротка направилась к видневшемуся вдали нераспаханному полю. Искать пришлось долго. Целебная трава, которую в народе называли бельбельником, напоминала подорожник, но встречалась намного реже. Росла она в сырых низинах у болот. В Дикой Пуще Герда не раз видела её на краю вересковых топей и ужиной трясины, но здешних мест она не знала. Не удавалось даже найти болото. Надежда оставалась только на чутьё. – Кот? – позвала сиротка, когда заметила, что солнце клонится к земле. – Заканчивай дуться и выходи! Никто не ответил. – Пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь. Я не стану больше ничем в тебя швырять. Кот? Кот! Его всё не было. ‍