Северный путь

«Это были самый бездарный танец, драка и клятва в истории Мунгарда, – зазвучал в голове язвительный голос Безликого. – Но ты хотя бы попытался. Будем считать, что первое испытание пройдено». Если не обращать внимания, он отцепится? Эйтайни оказалась права. Они поженятся в сезон свадеб осенью. По всем правилам. Только отчего же внутри живота всё дрожит и сжимается, а горло режет сухой ком? Ведь раньше Морти думал о женитьбе, да и Герда давала понять, что не откажется, стоит ему проявить хоть каплю решимости. И всё равно боязно любым неловким движением порвать эти тонкие шёлковые нити. Охотник устроился за столом и достал из ящика альбом. Что угодно, лишь бы унять тревогу. Эскиз ложился на бумагу корявыми штрихами. Рисовать бесполезно – ничего не получается. Морти принялся листать страницы. Портреты Герды попадались через каждые два-три листа. Действительно, одержимый. Он убрал альбом обратно в ящик и разложил на столе собственноручно сделанную карту Мунгарда. Взгляд пробежал от большого острова на западе к выглядывающим из левого нижнего угла берегам Гундигарда, метнулся к крохотной точке с подписью Урсалия на севере, заскользил на восток через Кундию к Волынцам на самой границе Веломовии и дальше к жирной кляксе, обозначавшей Долину Агарти. Морти ткнул в неё пальцем и задумчиво постучал по столу. Путь неблизкий. Но Герда ведь всегда хотела путешествовать. Один раз он уже ехал этой дорогой. Второй будет легче. В Долине ни Компания, ни Голубые Капюшоны, ни даже демоны не достанут. Охотник измученно закрыл глаза и принялся раскачиваться на стуле, напевая на непонятном даже самому языке. Странно. Он не помнил ни одной колыбельной, которые пела мать на Авалоре. Да и не любил их. А эта, услышанная однажды от хозяйки Долины, старухи Умай, запала в душу навсегда. Песня жгла неизбывной тоской, словно мать молила вернуться. Живым. Обещала, что укроет и сохранит, пока будут силы, пока последняя капля крови не покинет её жилы. «Что, задумал у матушки под крылом отсидеться, трус несчастный?! – разгневался Безликий. – Не выйдет. Мрак повсюду достанет, нигде спасения не найдёшь. А за малодушие ни пощады, ни передышки не получишь. Второе испытание пошло!» «Нет! Нет! Не надо!» – Морти подскочил, как ошпаренный. Ноги сами понесли в конец коридора к каморке. – Герда, открой! – позвал он, молотя кулаками по двери. – Открой! Я понимаю, что вёл себя как последняя скотина и очень тебя обидел, но я всё исправлю. Обещаю. Только открой! Изнутри донёсся едва слышный всхлип. – Герда! Открой демонову дверь, иначе я её выбью! Воздух сгустился и проник сквозь щели, отодвигая щеколду в сторону. Дверь распахнулась. Тусклый свет из незанавешенного окна падал на кровать. Вилия в мокрой от пота рубахе металась по скомканным простыням и тихо стонала. В два прыжка Морти оказался рядом и принялся колотить её по щекам. – Что происходит? – в каморку влетел Финист. – Я позову Эглаборга. Через пару мгновений он вернулся с заспанным целителем. – Она промокла во время грозы. Замёрзла. Простудилась. Расстроилась, что мы с Морти подрались... – сбивчиво объяснял оборотень. – Подрались?! – Эглаборг ошалело переводил взгляд с одного помятого лица на другое, но потом всё же вернулся к Герде. Почему ей всегда достаётся сильнее всех, хотя она ни в чём не виновата? – Давно она так? – спросил целитель, тронув Морти за плечо. Он застыл, сжимая восковую руку Герды. Ни говорить, ни даже шевелиться не получалось. Эглаборг печально вздохнул и принялся за работу. *** Последующие дни промелькнули в беспрестанных хлопотах. Герда не просыпалась. Билась в бреду, шевелила губами в немом крике, затихала, а потом снова беспокойно ворочалась. Жар переходил в озноб, озноб в жар. И так до бесконечности. Целитель без конца готовил снадобья и притирки, проверял состояние больной и отдавал распоряжения остальным. Майли с Вожыком по очереди то обкладывали Герду грелками и растирали, чтобы согреть, когда был озноб, то пытались сбить жар с помощью зелий. Финист таскал воду и рыскал по округе в поисках ингредиентов, которые просил целитель. К исходу третьего дня все выдохлись, а лучше Герде не стало. Эглаборг отправил Вожыка и Майли отсыпаться, а сам в последний раз проверил больную. Морти сидел на коленях у её постели и медленно вливал в Герду ветроплав каждой порой кожи. Нельзя упустить ни частички. Быть может, именно она вернёт вилию на берег живых. Та впитывала силу словно губка. Немочь отступала, но через некоторое время возвращалась. Оборотень сопел у Охотника за спиной, словно хотел наорать или огреть кулаком. Целитель деликатно коснулся плеча Морти: – Я уже всё перепробовал. Ничего не помогает. Словно злой дух немочь наслал и тянет из Герды жизненные соки. Только не чувствуется в ней, да и во всём доме, чужих аур. Нет, это не про неё, не с ним! Охотник снова наблюдал за происходящим со стороны, словно за отражением в зеркале. Бесплотен и безмолвен, как призрак с Мельдау. Может, он так и не проснулся? ‍