Северный путь

Опустошение снедало Морти. Ярость выжгла внутренности дотла и оставила после себя всепоглощающее ничто. Чувства притупились: саднящая губа, ноющее плечо и не отпускавшая долгие годы головная боль отдалились за грань разума. Вместе с верным вороном на плече Ноэль шагал следом. Они неспешно прогуливались вокруг усадьбы, чтобы Морти остудил пыл. Накрапывал мелкий дождь, очень кстати, ведь тело горело как от пожара. Через полчаса они вернулись домой, поднялись на второй этаж и закрылись в кабинете. Место за столом пришлось уступить Ноэлю, как старшему по званию. Ворон на его плече замолк и прикрыл глаза в притворной дрёме. Охотник устроился на стуле в углу и принялся изучать древесный рисунок на стене. – Я думал, что ты умнее, – не выдержал Ноэль. – Зря, – Морти, не оборачиваясь, пожал плечами. – Я должен был молча наблюдать, как двуличный мерзавец смотрит Герде в глаза и смеет в чём-то упрекать? Нет, всё-таки злился Охотник не на Финиста – на себя. Потому что в отличие от этого болвана знал, какой опасности она подвергается, оставаясь здесь. Знал, но медлил, боясь открыть ей правду и принять решение. Не хотел предавать своих. Не хотел становиться предателем в её глазах. Не мог найти место, где она будет в безопасности. – Ты её любишь? Скажи уже это! – потребовал Ноэль. – Каждый раз, глядя на неё, я вижу всё то, что есть у обычных людей и чего так хочется мне, но прав на это у меня нет. Друг с шумом выдохнул. – И что, ты надеялся сбежать с ней за эти две недели? Только ты забыл, что я достану, где бы ты ни прятался. Морти подошёл к окну. – Я думал, тебе нравится этот город. Ты так упорно добивался разрешения поселиться здесь, – не оставил попытки разговорить его Ноэль. – Ты понимаешь, что это предательство и по законам военного времени я обязан вздёрнуть тебя на ближайшем суку? Морти безучастно обронил: – Попробуй. Я даже знаю подходящий дуб. – И ты не будешь сопротивляться? – Не надейся. – Тогда нам придётся драться. До конца, а не до первой крови. Готов проткнуть кликом моё сердце, если победишь? – Сделаю в лучшем виде, не беспокойся. – Давай без твоего сарказма. – Давай без твоего фарса. Если бы ты сразу не догадался, что я задумал, то вряд ли бы показал мне донос, – Морти обернулся и в упор посмотрел на Ноэля. Тот грустно улыбался: – Хорошо, я выкладываю свои карты, ты – свои. Идёт? Охотник помедлил несколько мгновений и кивнул. – Если оракул снова заговорит, дед будет слушать белоглазых вёльв и лишит меня власти. Всё, чего я добился за время знакомства с тобой, пропадёт втуне. Чтобы этого не случилось, я готов даже пойти на заговор, – начал явно подготовленную заранее речь Ноэль. – Оракул, спящие боги, конец света – бабьи сказки, подкреплённые лишь нелепыми слухами и зловещей репутацией Белого Палача. Чтобы победить его, мы должны полагаться на нечто более реальное: армию, вооружение, поддержку народа. В военном корпусе мы за год подготавливаем по тысяче элитных солдат из новобранцев с даром. Недавно мы вывезли из храмов Поднебесной сотню жрецов, знающих секрет изготовления огненного порошка. В цехе алхимиков теперь перенимают их ремесло и создают на основе порошка оружие, которое по силе разрушения сравняется с истинным огнежаром. Управляться с ним будет куда проще, чем с мечом или луком. Ещё пару лет, и мы сможем успешно противостоять Лучезарным. Мы вернём Авалор! Ноэль никогда не жил в осаждённой стране, не приближался к Белому Палачу на расстояние вытянутой руки, не нюхал войны, а только играл в солдатики. Морти перестал верить в победу, когда Белый Палач казнил его семью, не пощадив ни мать, которая о Сумеречниках ничего не знала, ни младшую сестру, которая не обладала даже ничтожной толикой дара. Нищие провинции Норикии стонали под гнётом непосильных налогов, необходимых для усиления армии и ведения войны. Иногда даже хотелось, чтобы остатки Сумеречников сдались и перестали раздирать многострадальную землю Мунгарда на части. Время славного рыцарского ордена минуло, пора бы уже смириться и приспособиться к жизни среди пресветловерцев. Но одержимые разноглазые Предвестники во главе Лучезарных вряд ли позволят жить потомкам Сумеречников, которые могут их обличить. Самые худшие из демонов – те, кого выбрали себе в защитники пресветловерцы. Если бы можно было вызвать Белого Палача на поединок, то Морти сражался бы с ним до последней капли крови. Но использовать Герду в качестве приманки? Нет, никогда! Тогда он сам будет ничем не лучше. Да и шансы на победу настолько ничтожны, что не стоит и думать. Пускай она живёт. У неё на это прав больше. – Ты мечтатель, – вздохнул Охотник. – Я видел твоё чудо-оружие: длинные железные трубки, которые плюются кусками свинца, и пузатые медные цилиндры, которые с жутким грохотом изрыгают огромные железные ядра. Лучезарные с помощью них взяли Эскендерию и используют для войны в Эламе. Против них даже наш дар как муха против лошади. Нам бы самим отбиться, а о возвращении Авалора не стоит и мечтать. – А ты всё такой же скептик, – ничуть не смутился Ноэль. – Дар Лучезарных тоже бессилен против этого оружия. Просто у нас больше возможностей. Пока оракул молчит, все средства Компании идут на военные нужды. Я бы хотел, чтобы так оставалось и дальше. Совсем скоро дед уступит мне свою должность, с каждым днём он всё больше жалуется на слабость. Но в Компании у меня мало союзников. Дед считает, что ты будешь соперничать со мной за власть и я должен тебя устранить, но ты не раз заявлял, что она тебе не нужна. Поэтому я прошу тебя о поддержке. Мнение народных героев очень много значит для людей. ‍