Страница 27 из 329
Берегини гуськом потянулись на холм. Их голоса становились громче, тела обретали плоть. Волки и филины вторили со стороны леса. Усилившийся южный ветер стенал в такт общей музыке. Раскинув руки в стороны, Дугава закружилась. Из её рукавов вылетели крылатые человечки, напоминавшие болотные огоньки. Иллюзии приблизились к Финисту, грациозно поклонились, змейкой закружились над костром, невесомо приземлились на плечи Герды и истаяли. Она захлопала в ладоши от восторга. Подруга задорно ей подмигнула. Берегинь становилось всё больше, будто двоилось в глазах. Какая настоящая – не разобрать. Иллюзии пытались подражать песне завыванием ветра. Выходило не слишком похоже на изысканную бальную мелодию, но всё равно лучше, чем танцевать под одну свирель. Дугава снова взмахнула рукавами. По остаткам мозаичного пола вышагивали дамы в пышных платьях с открытыми плечами, мужчины в длинных камзолах и строгих узких бриджах. Разбившись по парам, они исполняли модные в высшем обществе размеренные танцы. – Чего вы ждёте? Выбирайте себе партнёров! – воскликнула подруга и потащила Ждана к пухленькой девушке с высокой причёской. Герда поклонилась своему кавалеру – статному красавцу с длинными закрученными усами. Он подхватил её в танце, движений которого она не знала и просто повторяла за остальными. Рядом веселились Ждан с Дугавой, представляя себя на приёме в королевском дворце: смеялись, подпрыгивали, сталкивались спинами, отвешивали до глупости галантные комплименты и делились сплетнями про выдуманных знакомых. На мгновение показалось, что это взаправду. Но нет! Герды бы не вытерпела долго в притворном сахарном сиропе. Да и залихватские народные танцы нравились ей куда больше, чем тоскливые плавные кружения. Музыка сменилась на более быструю. Призрачные пары понеслись по руинам, увлекая за собой настоящих людей. Финист играл всё громче, музыка усложнялась, словно её исполнял целый оркестр. Наставник закружился на месте. Гибкие, пластичные движения напоминали изощрённый поединок, перетекали в резкие выпады. Финист делал кульбиты в воздухе. В лунном свете он напоминал гигантскую птицу с вьющимся по ветру плащом вместо крыльев. Берегини запели ещё громче, взялись за руки и пошли хороводом вокруг Сокола, то приближаясь, то удаляясь от него. Герда замерла, переводя дух. К ней подобрался кот. Огненная шерсть вспыхнула, и он вытянулся на задних лапах ростом с человека. Голову покрыла густая грива, сам плут нарядился в коричневый камзол с золотыми пряжками. Из строгих штанов торчал тонкий хвост с кисточкой на конце. Кот протянул Герде пушистую лапу, приглашая на танец. Она засмеялась и обняла его. Шею защекотали пышные усы. Их пара понеслась по бальному залу следом за остальными. Ждан поймал одну из берегинь и принялся о чём-то расспрашивать, но кот так уверенно кружил Герду, что вскоре она забыла обо всём, растворившись в мечтах. Они будто парили на Девятых небесах. Даже тоска по отцу и потерянному дому отступили перед этой восторженной мистерией. Когда темноту пронзили первые лучи солнца, святочное пение сменилось прощальными трелями соловьёв. Берегини растаяли, а люди остались лежать кругом, соприкасаясь головами и раскинув руки в стороны. Утро выдалось прохладное и зыбкое, словно илистое дно лесного озера. Остатки тумана облизали росные травы, окропили сырую землю и уползли обратно в низины. Герда сняла сапоги и спустилась к берегу, чтобы набрать воды в котелок. Босые ноги стыли и покрывались гусиной кожей. От костра донёсся сдавленный стон. Сиротка поспешила обратно. Финист метался по земле и подвывал. Герда коснулась его плеча. Он открыл глаза и, лихорадочно глотая ртом воздух, уставился на неё. – Всё в порядке? – участливо поинтересовалась она. Наставник засунул руку за спину и выдернул оттуда узловатую палку. – Вот же, духи подшутили. Они всегда требуют плату за помощь, как правило, неприятную. Так что мы легко отделались. Теперь несколько дней нас даже Лучезарные замечать не будут, – донёсся тихий, похожий на шёпот ветра в едва-едва тронутой увяданием листве, голос Финиста. – Хорошо, что шкуру не продырявил. Он слабо улыбнулся, делая вид, что ничего страшного не случилось, но не смог скрыть дрожи. Герда подняла с земли тёплый дорожный плащ и накинула ему на плечи. – Тебе приснился кошмар. Расскажи, станет легче! Она посмотрела на него так, как обычно смотрела на мать, когда чего-то очень хотела. – Почудилось, что друг в спину ударил. У меня бывает, – признался наставник. – Слишком привык быть настороже, опасаться собственной тени. Кот перебрался к огню и внимательно посмотрел на Финиста. На белой мордочке промелькнуло сочувствие, но кот тут же свернулся клубком и закрыл глаза, делая вид, что просто пригрелся. Наставник подбросил дров и, прижав закоченевшую Герду к себе, поделился плащом. – А оборачиваться не больно? – В первый раз, говорят, нестерпимо больно. Будто сдирают кожу, перемалывают потроха, стирают в порошок кости и отливают из них новое тело. После оборотень долго мучается от боли и нападает на всех, кому не посчастливилось оказаться на пути. Разум обретает власть над зверем лишь со временем. Может быть очень много жертв, если не упрятать впервые обернувшегося подальше от людей. А я – другой, истинный оборотень, умею превращаться, сколько себя помню. Для меня это не больнее, чем переодеться. Но такой дар – редкость. – Хотелось бы и мне обладать даром, хотя бы самым слабым, – взгрустнула Герда. – Но он у тебя есть! – усмехнулся Финист, убирая непослушную прядку с её лица. – Ты умеешь вызывать людей на откровенность. Даже тех, кто к этому не расположен. – Ты не понимаешь. Она доверчиво склонила голову на его плечо. Взгляд набрёл на крепко спящую Дугаву. Видно иллюзия сильно её вымотала, хотя во время иступленного танца подруга не показывала усталости. Если у них в запасе несколько мирных дней, то пускай отдохнёт хорошенько.