Страница 266 из 329
В спину Майли упёрся неживой взгляд. Она обернулась. Над океаном у края утёса парила прозрачная худосочная женщина в мешковатом потрёпанном платье. Аура светилась бледно зелёным, источая могильный холод и затхлый запах. Призрак внушал гораздо больший ужас, чем говорящий утопленник. Тот хотя бы был осязаем. – Не трясись. Всю силу, что у неё есть, даёшь ты сама, – подбодрил Охотник. – Узнай, та ли она, кто нам нужен и спроси, как она погибла. Майли стукнула посохом о землю ещё раз. – Отвечай, ты дух Хейды, жены мельника Вагни? – начала она повелительным тоном, который переняла от отца. – Да, к сожалению, этот прелюбодей и изменник мой муж, – нехотя ответил призрак скрипучим голосом. – Отвечай, как ты погибла? – продолжила допрос Майли. Хейда жутко заскрежетала. С трудом удавалось не скулить от ужаса. – Не так грубо, – догадался о её испуге Морти. – Не дави силой – у тебя её не хватит, воспользуйся хитростью. Я знаю, ты умеешь. Он лукаво усмехнулся, чуть скривив рот влево. Майли зарделась, припоминая случай с приворотным зельем. После этого она неделю не могла ему в глаза смотреть, хотя он ни словом не упрекнул. Зато на Финиста уловка подействовала как нельзя лучше… или это было что-то другое? Впрочем, какая сейчас разница? – Пожалуйста, расскажите, как вы погибли. Быть может, у нас получится вам помочь… – Майли с трудом подбирала слова, которые подействовали бы на несговорчивого призрака. – Закончить незавершённое дело или… защитить вашу дочь? Она сейчас в большой опасности! – Про дочь не стоило, – запоздало предупредил Охотник. Призрак с леденящим душу воплем бросился на Майли. Тело скрутило спазмом. Ноги задрожали и подогнулись. Перед глазами потемнело. Всё-таки ночи здесь чёрные! Дышать стало тяжело. Майли упала. Ноги и руки мелко дёргалась помимо её воли. Тёплое прикосновение к затылку облегчило приступ, уняло боль. – Тише, – исполненный спокойствия голос обволакивал беснующееся тело. Мышцы содрогались всё медленнее, постепенно расслабляясь. – Прости, это моя вина. Я должен был сказать раньше. Но ты всё ещё можешь её победить. Вспомни, она настолько сильна, насколько ты ей позволяешь. Преодолей страх, тогда подчинишь её себе. Майли глотнула ртом воздух. Тело ответило новой болью. Хотелось кричать от бессилия, но из горла вырывались лишь жалкие сипы. – Попытайся, – уговаривал Охотник, массируя её затылок и виски. – Если я разорву связь насильно, с пробуждённым призраком возни не оберёшься. К тому же шанса узнать правду может больше не представиться. Борись. Ты не можешь проиграть склочной бюргерше, которая даже одеваться пристойно не умеет! Она зашипела и поморщилась. До чего же уродливый балахон Хейда напялила на тщедушное тело! Какое непростительное оскорбление для тонкого вкуса наследницы Будескайска, самой примерной послушницы Эгольского монастыря. Нет, она не проиграет мёртвой старухе. Майли красивее, умнее и лучше воспитана. Её отец повелевал ордами подобных тварей. Петрас Гедокшимска сошёл с ума и сделал много дурного, но всё же он остаётся её отцом. Майли его единственная наследница. Она не посрамит его память и честь древнего рода, уступив жалкому призраку. Майли успокоилась и обмякла. Призрак вынырнул из её тела и завис в нескольких ярдах над землёй. – Молодец! – похвалил Морти. Как приятно! – Теперь не шевелись – иначе лишишься последних сил. Спрашивай только то, что я велю. Если Хейда расскажет, что произошло, мы восстановим справедливость. Но нам нужно узнать правду. Дрожащими губами Майли повторила слово в слово. Призрак вспыхнул малиновым светом и хотел снова ринуться на неё, но вдруг застыл. – Вы покараете душегуба? – с недоверием спросила Хейда. – Скажи, что мы воздадим ему по заслугам, – ответил Морти. – Но никаких точных обещаний не давай. – Хорошо, я расскажу вам про его бесстыдства, – сдался призрак. – Он был похотливым, мой Вагни, до жути. В постель вместе ложатся, только чтоб дитя на свет появилось, а если его быть не может, так нечего демоновыми глупостями заниматься. Но Вагни меня не слушал. Постоянно приставал со своими непристойностями. Когда Майли пересказывала историю Охотнику, тот не выдержал и в голос расхохотался. Да уж, Финист приходил к ней каждую ночь, но вряд ли всерьёз задумывался о детях. Хейда продолжала воодушевлённо вещать: – Вначале я молча терпела. Ведь учили, что мужчине надо уступать и угождать. Но потом совсем невмоготу стало. Я попыталась его отвадить. Он поныл месяц-другой, а потом вроде утих. Я уж думала, что отучила его от сумасбродства. Ан, нет, через некоторое время странности за ним появились: порой он сидел сам с собой и улыбался хитро, пропадал где-то подолгу, а на меня вовсе внимания не обращал. Даже шторы над нашими кроватями приладил. Где это видано, чтобы супруги друг от друга закрывались? Тогда я поняла, что он завёл любовницу. Они хорошо прятались. Я долго не могла их поймать, но однажды нашла в сарае посреди сена раковину. Я забрала её, и ночью у меня словно открылись глаза. Весь дом заволокло стылым туманом. И из него, из этого тумана, выползло нечто. Низ был как змеиные хвосты, а верх грудастой девки. Змеи обратились в человеческие ноги, и девка запрыгнула к мужу в кровать. Он обнял её, и они принялись любиться, бесстыдно кряхтя и постанывая. В нашем доме, на нашей кровати, прямо у меня на глазах! Я закричала: от ужаса, от обиды и несправедливости. Они опомнились и бросились ко мне. Видно, хотели убить, чтобы никто не узнал об их тайне.