Страница 205 из 329
Градом сыпались вопросы о моём самочувствии. Пришлось заверять доброжелателей, что сводить счёты с жизнью я не собираюсь. В конце концов я послала брату безмолвную просьбу всех выпроводить. Туаты ушли, остался только мыслечтец. Лучи закатного солнца причудливым образом преображали его профиль. Издалека он даже казался привлекательным. Брат рассказал, что мой женишок сбежал, как только Странник обнажил клыки. Опозорил и себя, и весь свой род. Теперь даже Совету ордена в Эскендерии придётся признать, что он не достоин руки высокородной леди. Мы можем спокойно ехать дальше в Нордхейм. Я так обрадовалась! И всё же не могла не думать о своём спасителе. Зачем он остался здесь и рисковал собой ради меня? Не скрывая, что читает мысли, он заявил, что не намерен служить слабому хозяину. Мол, не в его правилах бросать беззащитную девицу, пускай даже глупую, в лапах демона. Какой добрый, вежливый парень! Манеры ему, видимо, в стае волков прививали. Брат попытался выяснить, к какому роду он принадлежит, но тот с высокомерием заявил, что он – безродный. Безродный с силой дара, как у выходца из семейств основателей ордена! Бастард, по всей видимости. Боги, как он обиделся на это слово! А как нас глупыми богатенькими детишками обзывать, так это в порядке вещей. Вейас предложил ему любую награду, которую он попросит. Я предугадала ответ за мгновение до того, как мыслечтец его озвучил. Мол, пускай принцесска расплачивается. Поцелуй он захотел, сама предсказуемость! Брат как услышал, аж побагровел весь. Мол, наглец, на кого заришься? Так ведь мыслечтец именно этого и добивался – унизить хотел. Не дождётся! Я не избалованный ребёнок и способна отвечать за свои поступки. Мыслечтец устроился на краю постели и подставил мне свою щетинистую щеку. Я зажмурилась и прикоснулась к ней губами, надеясь, что всё закончится быстро. Но мыслечтец впился в мой приоткрытый от удивления рот. Я не понимала, что происходит. А наглец всё терзал меня губами, зубами, языком, словно пробуя на вкус, лаская, укрощая и подчиняя одновременно. Брат попытался оттолкнуть мыслечтеца, но тот отпустил меня сам. Ещё и гнусно посмеивался: мол, поцелуй принцесски ничем не лучше поцелуя деревенской потаскушки. Вроде как урок нам преподал, а сам-то! Стоило спросить его имя, как он растерял всю спесь и пробормотал едва слышно: «Микаш из села Остенки, которого больше нет». Я ответила мысленно, что запомню его имя. Это будет лучшей наградой, чем нежеланный поцелуй. Микаш… он ничего не ответил, просто сбежал, будто за ним демоны гнались. Очень странный парень». Герду сморил сон. Последние прочитанные страницы стёрлись из памяти. Про кота там всё равно ничего не нашлось, а остальное… Читая чужой дневник, словно подглядываешь за чем-то для тебя не предназначенным. Как в лесу с Майли и Финистом. Стыдно, неприятно и страшно, если кто-нибудь узнает. Ночью Герде приснилось, будто она стала прекрасной и дерзкой Лайсве. Светловолосый мыслечтец обнимал её и целовал властно, но одновременно нежно и сладко. Не возникало ни страха, ни неприязни. От сильных рук исходило тепло, по телу разносились волны наслаждения. Запах мужчины щекотал ноздри, вытесняя все мысли. А потом Герда превращалась в себя, а мужчина рядом – в Морти. Он не прикасался к ней, а просто улыбался. От его искренности и открытости спирало дыхание. Наяву он никогда так не улыбался. Если это сон, можно позволить себе большее. Сиротка запускала пальцы в смольные кудри, освобождая их от тесёмки на затылке. Как же здорово просто касаться его! И так хочется большего. Есть ли что-то за гранью этой неги? Обвив руками его плечи, Герда заскользила по кончикам губ Морти своими. Блаженство накрывало с головой, из горла вырывались томные всхлипы. Сиротка тут же проснулась. Подушка и одеяло валялись на полу, простыня смялась в комок, а ночная рубашка промокла от пота и липла к телу. Герда бросилась собирать упавшие вещи. Вдруг дверь распахнулась. В темноте видно было плохо, но морозная аура не могла принадлежать никому иному, кроме Охотника. Его глаза светились, как кошачьи. – Что стряслось? Ты так стонала. Появился новый Странник? – его голос хрипел больше обычного. – Нет, просто сон тревожный. Простите, что разбудила. А вы что, меня караулите? – с подозрением спросила она. – Сплю чутко – походная привычка. В дороге нельзя ушами хлопать. Охотник склонил голову к её плечу. Тёплое дыхание защекотало мокрую от пота кожу. – Здорово ты тут всё разворотила. Так что тебе снилось или кто? Как хорошо, что в темноте не видно её лица. Уши горели, как ошпаренные. Насколько же проще было во сне! – Я… я не помню. Простите! – судорожно выдохнула она и принялась перестилать постель. Ухватив одеяло, Морти помог его расправить – Не сдерживай себя, и забудешь о тревожных снах, – он усмехнулся так, будто прекрасно понял, что произошло. – Вы мне больше не наставник, – напомнила сиротка.