Страница 20 из 329
– Там лесной пожар! – воскликнула Дугава, развернув лошадь к наставнику. – Птицы потушат. Едем! – крикнул тот. – Стой! Холодно! Заночуем в городе! – нагнал его Ждан. – Нет, нужно перейти границу как можно скорее, – непреклонно ответил тот. – Мы не успеем засветло, – поравнялась с ним с Дугава. – А в темноте заблудимся. – Что это? – перебил её Ждан, разглядев Герду на руках у Финиста. – Потом, – отмахнулся наставник и поддал лошади, чтобы скакала быстрее. Стемнело. Там, где должна проходить граница, дорогу заволокло туманом, а звёзды и луна скрылись за тучами. Факел не разожжёшь – огонь привлечёт внимание. Ночных птиц и зверьков тоже на помощь не позвать. Может, амулет Кишно и скрывает ауру одарённых, но если Финист использует способности, Лучезарные точно заметят, и тогда путь один – на костёр. Он перевёл взмыленную Золотинку на шаг, остальные лошади замедлились следом. Туман становился плотным и непроглядным, словно в воздухе разлили молоко. Вот почему этот край называли «Белоземьем». – Мы заблудились? – встревожилась Дугава. Похоже, они ходили по кругу, натыкаясь на заколдованное озеро. От него несло сыростью, словно оно и исторгало эту густую дымку. – Всё-таки у поваленной осины надо было повернуть направо. Попытаем счастья ещё раз! До рассвета всего ничего, а мы ещё не на той стороне, – подогнал учеников Финист. Они принялись петлять вдоль оврагов и невысоких холмов. Когда первые лучи солнца, с трудом пробившись сквозь туман, расцветили горизонт, путники вновь очутились на берегу заколдованного озера. Вода из него стекала в ров вокруг широкого холма. – Что теперь? – потребовал Ждан, изнемогая от недосыпа. – Ты же ветроплав, значит, и направление должен чувствовать лучше других. Где северо-запад? – дал волю раздражению Финист. Ученик пристыженно развёл руками. – Ладно, отдохнём здесь, раз уж это место нас не отпускает, – наставник направил Золотинку вдоль рва. – Смотрите, там что-то есть! – Дугава указала на вершину, где зубьями вздымались остатки каменной кладки. – Руины, – ответил Финист. Земля здесь исторгала много стихийной силы. До падения ордена Сумеречники возводили свои твердыни именно в таких местах, чтобы подпитывать дар и быть неуязвимым внутри крепостных стен. Но против предательства в собственных рядах все ухищрения оказались бесполезны. Через ров вела насыпь из булыжников. Финист спрыгнул с лошади и взял Герду на руки. Она до сих пор не очнулась, бедняжка. – Так что стряслось? Теперь у тебя есть время рассказать? – спросил Ждан, тоже спешившись. – Ублюдок из охотничьего домика напал на неё. Пришлось от него избавиться, – пространно ответил наставник. – Члены Компании не должны бросать никого в беде. – Но она же неодарённая! – ученик всплеснул руками от досады. – Сама во всём виновата. Сразу было ясно, что он не из-за денег её позвал. – Конечно, сама, а насильник не виноват совсем вот ни капли. Ещё слово, и будешь щеголять с синяком под глазом, – осадил его Финист. – И виноват в этом будешь сам. – А я ещё и уши надеру! – добавила Дугава, треснув Ждана по затылку. – Она нам жизни спасла. А ты… разве тебя кто-нибудь обвинял, что ты связался с вороватыми дружками? – Но я одарённый – другое дело! – упирался он. – Хорошо, значит, будешь дежурить, пока мы не отоспимся! – рявкнул Финист так, что Ждану пришлось замолкнуть. Лошадей повели в поводу: они могли оступиться на неверной переправе и покалечиться. *** Темно. Тёплый воздух был напоён неведомыми ароматами, сладкими и горькими одновременно. Из-за горизонта нехотя выкатывался большой диск солнца. Словно искусный скульптор, он вылепливал из чёрного камня очертания города. Ввысь устремлялись башни, похожие на оплывшие свечи. Их опоясывали венки водяных лилий, тоже сделанных из воска. Над городом царила тишина. Он мёртв. Слышался лишь шелест крыльев, которые несли её над неведомой землёй восходящего солнца. Эти крылья ей не принадлежали, но повиновались, как собственные. Нежные руки окутывали её, не позволяя упасть. Лица не видно из-за овальной белой маски с тремя красными царапинами как от когтей. Герда протянула к ней ладони. Он покорно склонил голову, позволяя разламывать её по кусочку, чтобы освободить знакомое лицо. Охотник! Его бездонно-синие глаза, волевой подбородок, жёсткие губы и высокий лоб. Он остался четырнадцатилетним юнцом. Надо же, теперь она даже старше него, а тогда он казался ей умудрённым летами наставником, недосягаемой звездой. Герда провела пальцами по гладкой щеке. Никогда прежде она не испытывала подобного покоя и единения. Остальное уже не имело значения: ни троица путников, тайком пробирающаяся к границе, ни смрадное дыхание насильника, ни скорбь по отцу, ни тоска по беззаботному детству, ни угрожающее шипение кота. В вышине раздался пронзительный соколиный крик и выдернул из объятий сна. Герда пошевелилась, вытягивая затёкшие руки. Дышать было тяжело от свернувшегося клубком на груди кота. Столкнув его, сиротка потянулась.