Страница 174 из 329
Морти покривился: – Почему все наши разговоры сводятся к Финисту? Возможно, потому что кому-то он не даёт покоя? Они тоже отправились заниматься на улицу. Добраться до излюбленной поляны в лесу не получилось: дорогу замело сугробами выше головы. Пришлось расположиться ближе к дому, под пригорком, где и снега было поменьше, и ветер не дул. Морти расстелил покрывало и пригласил Герду сесть рядом с собой. – Что будем делать сегодня? – полюбопытствовала она. – А что ты выберешь? Хотелось подвигаться и согреться. – Отбивать снежки, – решила сиротка. – Никто тебя за язык не тянул. Охотник без предупреждения запустил в неё снежный ком. Тот отклонился и приземлился сзади. Герда поднялась и попятилась мелкими шагами, не сводя глаз с Морти. Уголки его губ поползли вверх. В воздух взлетела целая туча снежков. Сиротка помчалась со всех ног, то уклоняясь от снарядов, то отклоняя их. Она долго кружила вокруг Охотника, по чьей воле в неё летели всё новые и новые комья, но как только устала, обстрел прекратился. Вдруг на неё понёсся громадный снежный шар. Герда напряжённо замерла. Словно оттолкнувшись от невидимой преграды, шар отлетел к Морти и ударил в лицо. – Простите меня, я не хотела! Снег залез к нему за шиворот, Герда бросилась вычищать. – Не стоит, – Морти перехватил её руки и опустил их. – Ты молодец! Получилось лучше, чем я думал. – Вы, правда, не злитесь? – Разве я когда-нибудь на тебя злился? Раз эдак десять, а может, и больше. – Давай перекусим, – Охотник подал ей свёрток с вяленым мясом и лепёшками. Под его пристальным взглядом она всё время краснела и дрожащими руками роняла крошки на колени. – Нет, ты даже за едой не расслабляешься! – посетовал Морти. Какое уж тут расслабление? А когда требуют… – Что дальше? – поинтересовался он. – Пусть сегодня будет твой день. Ничего из того, чем они занимались раньше, делать не хотелось, а разучивать новое всегда сложнее, чем повторять старое. Они наверняка переругаются – нельзя портить первый весенний день. – Помните, вы говорили про предел силы, – осторожно начала Герда. – Так как мой предел очень маленький, я бы хотела увидеть ваш. – Не слишком хорошая идея. Для воина, не только для Сумеречника, опасно показывать свой предел, ведь тогда противник с лёгкостью перебросит тебя через край. Но ты не воин. И, надеюсь, моим противником не станешь, поэтому я покажу, если обещаешь молчать, – смягчился Морти. Они вышли на открытое место. Охотник повернул Герду к себе спиной и обхватил за талию здоровой рукой. – Держись крепче и не шевелись. Впереди завихрился воздух, разверзлась громадная воронка. Холодные струи ударили в лицо, хищный зев приближался. Их оторвало от земли и закрутило в воздухе, как тогда, когда Морти сражался со Странником. Герда сильней прижималась к Охотнику, страшась потеряться в чудовищном смерче. Воронка снова распахнула зев, Морти подтолкнул сиротку вперёд. Вихрь исчез так же неожиданно, как появился. Она зажмурилась от яркого солнца и, случайно наклонившись вперёд, потеряла опору. Охотник притянул её обратно. – Я же говорил, не шевелись. Здесь едва хватает места для одного, а вдвоём надо быть очень осторожными. Они стояли на вершине одинокого утёса посреди пролива. В белой дымке друг напротив друга проступали два зыбких берега. На ближнем, облепленном домами, располагалась Урсалия. А утёсы на другом конце пролива принадлежали острову Авалор. Он походил на мираж у самой кромки горизонта, где сливались три стихии. – Как мы здесь очутились? – ошарашено спросила Герда. Удерживать равновесие стоило больших трудов. Горячее дыхание Морти щекотало кожу, и хотелось съёжиться. – Ветроходство – предельная способность ветроплава, – объяснял Охотник. – Позволяет мгновенно перемещаться на дальние расстояния. Сильнейшие ветроходы могут преодолеть пол Мунгарда за один скачок. – А много их? – Столько же, сколько и отражающих. Я встречал только одного. Он меня и научил. Правда, мой предел – всего несколько десятков миль – этот утёс в Северном море. – Неужели есть кто-то сильнее вас? Сложно даже представить. Да и не хочется. Ведь с таким защитником, пускай даже не слишком искренним, никакие демоны не страшны. – Конечно. Если бы я был всесилен, вряд ли остался бы здесь. Тот берег, на который ты сейчас смотришь, там мой дом. Мой настоящий дом. Но всех моих сил, влияния, знаний и способностей недостаточно, чтобы преодолеть этот узкий пролив. Утёс, на котором ты стоишь, мой предел ещё и потому, что ближе к дому мне не подобраться. Герда с сочувствием погладила ладонь на своей талии. Насколько же ему тяжело и горько вспоминать об Авалоре! Жаль, что лица не видно. Никакие утешения не излечат его от тоски.