Страница 134 из 329
– Какой ты... – Противный? Злой? Порочный? Так назвали бы меня пресветловерцы? – Финист презрительно скривил рот в правую сторону и недобро прищурился. – Пойми, ты теперь не одна из них и не можешь жить по их законам. Даже вечным покаянием ты не заслужишь их прощения, потому что родилась с даром. Слышишь, родилась! Это не болезнь. Им нельзя заразиться. И отсечь тоже не получится – с ним ты и умрёшь. – Значит, мне лучше умереть. Не хочу быть злой ведьмой! – в отчаянии выкрикнула Майли. Почему он не может её понять?! – Так не будь ею! – оборотень тоже повысил голос, но быстро взял себя в руки: – Вся загвоздка в точке зрения. Для пресветловерцев ты зло, у которого нет права на жизнь, но для нас ты друг. Мы готовы делить с тобой кров и пищу, наставлять и защищать. Так почему ты выбираешь их, а не нас? – Потому что я знаю, во что верят они. Но что движет вами, если у вас нет даже веры? – Желание выжить. Этим мы не отличаемся от остальных существ, населяющих Мунгард. Но, похоже, у тебя подобное стремление отсутствует. Если хочешь умереть, так и скажи. Я устал тратить время впустую. От пренебрежительного тона было непереносимо больно и ещё больнее от того, что Финист оказался прав. Пресветловерцы не примут её, сколько бы она ни каялась в своих грехах. Неужели она, добродетельная и праведная, истово верующая, в глазах Пресветлого-милостивого менее достойна чем... светловолосая простушка, которая даже не замечает, как её водят за нос?! – Я хочу жить, – объявила Майли. – Но я не хочу сражаться с теми, с кем делила кров и веру так долго. В монастыре говорили, что новая война со староверами лишь вопрос времени. – Но ты же не воин и не станешь им, даже если научишься пользоваться даром. Если война всё-таки случится, то убивать будут нас, а не пресветловерцев. – Наши шансы настолько малы? – наследница с трудом, но всё-таки причислила себя к их компании. – Тогда зачем это обучение? – Чтобы прожить чуть дольше. Разве Финист мог погибнуть, пусть даже в битве с неравным по силе противником? Это было бы сравнимо со смертью Пресветлого. Невозможно, неправильно и... бессмысленно. Майли неслышно подошла к нему и нежно прикоснулась губами к его щеке. Он вздрогнул и удивлённо поднял глаза. – Я согласна принять свой дар, если это поможет тебе выжить. Финист обескуражено улыбнулся, но требовать объяснений не стал. Как хорошо, что они хоть в чём-то нашли согласие. *** После занятий с Майли оборотню как будто душу наизнанку выворачивали. Может, он разговаривал слишком резко, но сил бороться с её упрямством уже не оставалось. Как же ему повезло с Дугавой и Жданом. Более прилежных учеников нельзя и придумать. С Вожыком тоже выходило не слишком хорошо. Его обучению мешал страх. Слишком часто огнежар обжигался. Даже Эглаборг это приметил и приготовил для Финиста целебную мазь. Не помогало ученику и то, что после ссор с Майли Финист разговаривал раздражённо. Вожык замыкался и терял последние крохи уверенности. – Больше не вижу искристых человечков. Должно быть, им надоело возиться с такой бестолочью, как я, – сообщил огнежар после очередной неудачной попытки зажечь пламя. Захотелось волком выть. Проблема ведь не в ученике, а в учителе. Это он оказался настолько слеп и глуп, что загнал мальчишку в угол. Нужно сменить тактику. Финист переставил занятия Вожыка и Майли местами, чтобы поменьше срываться. Не слишком хитрая уловка, но всё лучше, чем расписываться в бессилии. Дело пошло на поправку. Вожык взбодрился и повеселел, видя, что учитель уже не смотрит на него с укоризной. В перерывах между занятиями Финист чистил конюшню и голубятню, колол дрова, носил воду. Всё, чтобы занять руки и разгрузить голову. Эглаборг бурчал поначалу, но потом махнул рукой – лишь бы на кухню не лез и вещи не путал. Благодаря этому оборотень наблюдал за вороным жеребцом вблизи. – Чудной он, скрытный очень, – неторопливо рассказывала Золотинка. – Судя по манерам, не из местных. – Я заметил, – из-за рассудительного тона она выглядела в их паре старшей. – С юга он: шерсть короткая, стать необычная, глаза сорочьи, нос тонкий с горбинкой. Такие только в Эламе водятся. Насколько он ценен, если его сюда через пол Мунгарда тащили? –Золотинка прижала уши. – Ты чего? Для меня ты дороже всех эламских жеребцов вместе взятых. Он ласково похлопал кобылу по шее. – Черноволосый за ним по утрам приходит, – смилостивилась она и продолжила рассказ. – А через пару часов приводит всего в мыле, накрывает одеялом и отдаёт седовласому шагать, пока конь дыхание не восстановит. – Каждый день? – Нет, но иногда бывает. Седовласый жеребца побаивается. Норовистый очень, хотя черноволосому предан беззаветно. – С этим тоже понятно. А заметила что-нибудь необычное, чем он отличается от остальных лошадей? – Гогочет много… хотя жеребцы все гогочут. Не знаю, что ты хочешь услышать. Обыкновенный грубый и невоспитанный молодчик. Лучше у Яшки поспрашивай. Он с неё глаз не сводит с первого дня.