Страница 133 из 329
Финист поплёлся за Майли в её комнату. Повезло, что кровать оказалась достаточно широкой, иначе пришлось бы спать на полу, словно сторожевому псу, а эта роль оборотню претила. Наследница легла спиной к стенке, а Финист устроился на краю лицом к ней. Натянув на себя кусок слишком узкого для двоих одеяла, он закрыл глаза и принялся считать лошадей. Дойдя до пятидесятой, оборотень услышал голос Майли. – Ты не спишь? Знаешь, о чём я мечтаю? Не знал и знать не хотел! – О том, чтобы этот дар, твой и мой, оказался болезнью. Тяжёлой, но излечимой. Чтобы пройдя через все испытания, ниспосланные Пресветлым, мы от него избавились. И Вожыка, и Ждана с Дугавой, и мастера Стигса с его слугой, и даже Герду излечили. Тогда все стали бы счастливыми! Оборотень широко распахнул глаза и холодно посмотрел в лицо наследницы, которое находилось в ладони от его собственного. Тусклый лунный свет отражался в её тёмных глазах. – Дар – это не болезнь. Это часть тебя и часть меня. Без него мы были бы другими и вряд ли бы встретились. Да что там встретились, каждый из нас жив только благодаря дару. Не хочешь верить в меня, верь в свой дар. Он дан тебе от рождения, чтобы ты защищала себя и остальных людей от демонов. Не называй болезнью благословение. – Я не верю в богов Сумеречников и их предназначение. У меня только один бог – Пресветлый. – Я тоже. Сумеречников даже во время расцвета ордена назвали безбожниками. Я верю только в себя и в свой дар. И тебе советую делать так же. А теперь давай спать. Финист закрыл глаза, но стоило представить заливной луг с золотистыми лошадьми, как наследница снова разбудила его. – Я красивая? Чуть с кровати не упал! Зачем ей это понадобилось посреди ночи? – Красивая, только отстань! – Красивее Герды? – Я сейчас уйду к себе. – Ладно-ладно. Уж и спросить нельзя. Она замолчала, и оборотень вернулся к своему табуну, только теперь он состоял из вороных жеребцов, которые скалились и махали передними копытами. Финист проснулся под утро и на цыпочках прокрался в коридор. Хоть бы никто не узнал, где он провёл ночь! За спиной раздалось деликатное покашливание. Вот же! – Кажется, я просил обучить мертвошёпта, а не спать с ней, – мрачно выговорил Охотник. – Да не спал я с ней! Я… – замотал головой оборотень. – Ну да, – хмыкнул Морти и двинулся к лестнице. Куда это он так рано? Финист вернулся к себе досыпать последние часы перед завтраком. Но отдохнуть от Майли настолько, чтобы не раздражаться при её появлении, не удалось. Хотя бы она не стала спрашивать при всех, почему он не дождался, пока она проснулась. *** В присутствии Охотника Майли держалась скромно. Он внушал смешанные чувства. Из-за отчуждённой манеры общения не получалось понять, о чём он думает. Загадочность притягивала, но одновременно пугала. Как такому понравиться? Лучше всего помалкивать и наблюдать. Лишь иногда Майли отводила душу, делая Герде колкие замечания или игриво подмигивая Финисту. Правда, оборотня это раздражало. Почему? Она пыталась завоевать его расположение, но Финист упорно не желал говорить ни о чём, кроме учёбы. Майли так долго ждала, чтобы Герда уступила, и оборотень посвятил себя ей, но когда это произошло, ей пришлось довольствоваться ролью ученицы. То, что случилось в лесу у Будескайска, казалось чудесным сном, который наследница сама выдумала. Подобные мысли причиняли боль. А боль непременно вызывала злость. – Знаешь, в чём твоя проблема? – устало спросил Финист после очередного неудавшегося урока. За окном ярко светило солнце. Лучи, отражаясь от выгоревших волос, создавали вокруг его головы золотистый ореол. Черты лица выглядели настолько точёными и яркими, что захватывало дух. По чьей злой шутке этому колдуну досталась такая благородная внешность? Ничего удивительного, что при первой встрече он показался рыцарем. Правильно говаривала настоятельница в монастыре: внешность лишь маска. Эта маска погубила Майли. Продолжает губить, потому стоит лишь взглянуть на него, как внутри всё переворачивается от желания прижаться, прикоснуться к колючей от щетины щеке, вдохнуть тёплый мужской запах и забыться в страстном поцелуе. – В том, что я доверилась не тем людям? – спросила наследница. Финист поджал губы, но в голосе не изменился: – Во внутреннем противоречии. Оно даже ночью тебя терзает – оно, не твой отец. И припадки тоже от этого. Ты не можешь примириться с собой, ведь дар – часть тебя. – Я бы хотела найти лекаря, который бы эту часть вырезал. Птичьи глаза полыхнули яростью, ноздри едва заметно затрепетали. – В чём же дело? Я знаю таких лекарей. Их по всему Мунгарду пруд пруди. Хочешь, подскажу, как к ним добраться? – А получится? – Майли подалась вперёд. – Нет ничего проще, – заговорил он приторно. – Садишься на ближайший корабль до Авалора, подходишь там к первому встречному человеку в голубом плаще и рассказываешь о своей беде. Уж он всё тебе отрежет по самое не балуй. И заживёшь ты долго и счастливо... среди мёртвых. Только меня с собой не зови.