Северный путь

Уже и жидкая овсяная похлёбка вскипела в котле, а Финист всё не возвращался. Почему кот так уверен в его силе? – Потому что всё, что ни делает Сокол ясно солнышко – к удаче, – ответил на её мысли рыжий наглец. – Так зачем тебе к Вальдемару? Пускай подавится это старой развалюхой. Уезжай, ты же обещала! – Финист тебя не видит, как и другие, – покачала головой Герда. – Видит, слышит и даже чувствует, когда хочет, – кот принялся тереться у её ног. – Ну же, сколько ещё мне придётся доказывать свою правоту? Жупела уже рядом! – Так может, и надо… отпустить детские мечты о странствиях. Жить как все в Волынцах. Я не Сокол ясно солнышко, чтобы с демонами воевать. В просвет между соснами заглянула луна. Ярко сверкали звезды, будто тоже хотели петь. Тишину разрезал пронзительный птичий клич. Сокол ясно солнышко! Он прилетел, чтобы разогнать тучи над лесом! – Помоги ему победить Жупелу, – подбодрил её кот. Да и путники до сих пор не вернулись, хотя родник тут близко. Наверняка в беду угодили. Нужно что-то делать! Герда завязала тесёмки плаща на груди, подбежала к лошадям и освободила их от верёвок. Толстун с Пустельгой сбежали на противоположную сторону поляны в поисках свежей травы. Яшка непонимающе посмотрела на Герду. Та положила ладонь ей на нос. Сзади подошла Золотинка и ткнулась мордой в спину. – Я могу не вернуться, мы все можем… Обмотав ветку тряпкой, Герда подожгла её от костра, прежде чем затушить его, и поспешила к роднику. Обе кобылы проводили её тяжёлыми взглядами, словно понимали. Даже в неярком свете на вязкой болотистой почве были заметны следы. Две пары вели через трясину, а одна терялась на поляне возле фляги и одежды Финиста. Герда принялась перебирать брошенные вещи. В рубаху оказался завёрнут серебряный амулет в виде трёх рун, заключённых в круговую оправу с тонкими лучиками. Знакомая вещица. Такую носил Охотник. Наверняка это волшебный артефакт Сумеречников. Только откуда она взялась у бедного купца из Заречья, где так боятся колдунов? В просвете между ёлок виднелась дорога. – Что же делать? Отец не велел сходить с тропы, – сокрушалась Герда. – Его уже нет. Не пора ли жить собственным умом? – укорил её кот. Перепрыгивая с кочки на кочку, он направился по следам, ведущим в чащу. Проверяя кочки с помощью палки, Герда тоже преодолела трясину и выбралась в тёмную чащу. Маслянистых пятен становилось всё больше, они наблюдали кроваво-красными глазами, протягивали тонкие ручки и шептали о благоденствии под своим началом. В конце концов удалось отрешиться. Обходя поваленные деревья, Герда оставляла на сучьях лоскуты, чтобы не потерять обратной дороги. Через милю лес начал редеть. Больше не приходилось увёртывать от хлеставших лицо веток на удивление свежих берёзок и осин. Светало. Первые лучи окрашивали кроны деревьев в пёстрые тона, на лице оседала свежесть росного утра, пахло сладким разнотравьем, выводили трели соловьи. Надо же, здесь ещё сохранилась зелёная жизнь. Герда выбралась на большую поляну. Посреди неё стояли белокаменные хоромы. Гульбище высокого терема окружали резные перила. Берёзы склонялись над входом, образуя живую арку. Постаменты с вырезанными в красном граните конскими головами окаймляли строение. Устремлялись ввысь крещатые бочки и луковицы крыш. Их покрывал выложенный узорами тёс. Шпили венчали золотые статуи зверей и птиц. Такому богатому старинному жилищу позавидовал бы сам губернатор Заградский! – Это Ирий, дом Лесной хозяйки Ягини. Она поможет, – объяснил кот и вспрыгнул на высокое крыльцо. Двустворчатая дверь отворилась. На порог вышла статная женщина с волосами цвета чернозёма. Платье на ней казалось сотканным из травы. Оно ковром стелилось по полу, переходя в пышную лужайку. Голубая лента вилась вокруг пояса. Голову венчали оленьи рога, украшенные гроздьями рябины и осиновыми листьями. В левой руке Ягиня держала золочёную клетку. Заметив на крыльце кота, хозяйка опустила её на пол и подняла его за шкирку. Тот вытаращился и зашипел. Неужели другие люди видят его? Или эта чудная женщина – тоже выдумка? – Что за невежа! – покачала головой Ягиня. – Ничего, сейчас присмиреешь! Она посадила кота на крыльцо и погладила по голове. Он окаменел. Ягиня ухмыльнулась, подняла клетку и подошла к Герде. От страха ноги онемели и приросли к земле. – Зачем вы его заколдовали?! – нашла в себе силы возмутиться Герда. – А зачем он на меня шипел? Гости так себя не ведут. Но ты же другая, кроткая и добрая. Ягиня посмотрела на неё своими глазами – прозрачными озёрами. Только казалось, что на дне затаились хищные чёрные рыбины. Голос ласково журчал в ушах, но, тревожась за друга, Герда отшатнулась. – Отец! Он знал вас. Он сказал, что вы тоже больны лихорадкой. – Я её поборола. Но где же сам Гедыминас? – вскинула Ягиня чёрные брови коромыслом. – Он родился очень слабым, и его мать посвятила его мне, чтобы он выжил. Когда его родители сгинули, он жил здесь со мной лесным царём, пока не встретил твою мать и не вернулся к людям. ‍