Страница 129 из 329
– А вы? Почему вы присоединились к норикийцам? Вы же говорили, что терпеть не можете политику и интриги. – К сожалению, не всё в жизни происходит так, как нам хочется. Порой мы вынуждены выбрать чью-то сторону. А теперь давай сосредоточимся на упражнении. Сиротка снова попыталась расслабиться, но тело не желало успокаиваться. Хотелось ёрзать и крутиться. Она начала напевать про себя мелодии знакомых песен и кивать в такт крутившейся в голове музыки. Когда не по-настоящему, так и кашель не мешал. – Герда! – прикрикнул Морти. Она вздрогнула и открыла глаза. – Так нельзя. Ты постоянно дёргаешься и разговариваешь. Сила ветра в молчании. Я привёл тебя сюда, чтобы ты почувствовала его, но ничего не получается, потому что ты не расслабляешься. От тебя требуется только сидеть молча, считать вдохи и слушать ветер. Это может даже самый обычный человек. Обидно, что всё началось с провала. – Ладно, если ты устала, давай прервёмся и поедим, – смягчился Морти. Герда достала из сумки свёрток с кусочками вяленого мяса и хлеба, взяла себе чуть-чуть, а остальное отдала Охотнику. – Тебе следует больше есть, чтобы восстановить силы после истощения, – недовольно заметил он. – Я не привыкла, – тихо ответила Герда. – Пора бросать старые привычки. Как с одеждой. Так почему ты такая скованная? – нахмурился Морти. – Раньше ты такой не была. – Откуда вы знаете? Вы гостили у нас совсем недолго и не успели понять, какая я на самом деле, а я не успела узнать вас. Сиротка приложила к губам флягу с тёплым ещё компотом. – Давай это исправим. Ты ответишь на мои вопросы, а я на твои. Идёт? Герда пожала плечами. За себя она была уверена, но сдержит ли своё слово Охотник? – Почему ты такая грустная? – задал он первый вопрос. – Скучаю по дому, по отцу. Даже сороковник справить не успела, а теперь вряд ли на могилу попаду, – Герда отвернулась, чтобы смахнуть некстати выступившие слезы. – Я тоже скучаю, – разоткровенничался Морти. – Мой дом на другой стороне пролива. В ясную погоду отсюда даже виден берег, но дорога туда для меня закрыта. Перед отъездом мы с отцом сильно повздорили. Я надеялся вернуться прославленным воином и заслужить его уважение, но возвращаться было уже некуда. Его взгляд сделался мутным и далёким, будто слова вызывали к жизни болезненные воспоминания. Герда накрыла его ладонь своей. – Твоя очередь, – сменил тему Охотник. Все вопросы как назло вылетели из головы. Что же такое важное она хотела узнать? – Почему вы выбрали в ученики меня, а не Майли или Вожыка. Финист говорит, что он неподходящий учитель для огнежара. – Ты бы хотела, чтобы тебя обучал Финист? – Не отвечайте вопросом на вопрос! – Гр-р-р, хорошо. Финист слишком к тебе привязан и будет руководствоваться своими чувствами. А для обучения нужно мыслить трезво. – То есть я безразлична вам, а Майли – Финисту? – голос Герды взвился. Нет, она уже ни на что не надеялась, но всё же слышать его пренебрежение было обидно. – Нет, просто я умею сдерживаться, а ему следует поучиться ответственности, а не бежать каждый раз, когда становится трудно, – резко ответил Морти. – Между вами что-то было, раз ты так за него переживаешь? – Он спас меня. Разве этого недостаточно для благодарности? – возмутилась сиротка. – Более чем. Твой вопрос. Ну ничего, сейчас самому туго придётся. – Вы обо мне вспоминали? – предельно спокойным тоном спросила она. – За эти годы хоть раз вспоминали? – Один раз, может, и вспоминал, – пожал плечами Морти и хитро прищурился: – Когда спасался от кровавых клещиков-пищалок в тайге Сайберы. В крови вскипела ярость, посылая по телу волны дрожи. Герда набрала в руку снега и слепила снежок: – Что это за ответ? – Каков вопрос... – невозмутимо начал он. Сиротка запустила снежок в ехидное лицо. Он врезался в щёку. – Ах так! – воскликнул Охотник. Ещё один снежок ударил ему в грудь. Морти схватил пригоршню снега и запустил в Герду. Они ещё долго бегали друг за другом, не прекращая смеяться. – Какой же ты ещё ребёнок! – одними губами улыбнулся Охотник, когда они, уставшие и раскрасневшиеся, вернулись на брёвна. – Разве это плохо? Всегда оставаться беззаботной, восторженной, чистой? – спросила Герда полушутя. Обида забылась, как только его мужественное лицо оказалось настолько близко, что получалось рассмотреть каждую мелкую чёрточку. – Не знаю. Я рано потерял невинность, а детства у меня и вовсе не было за тренировками и борьбой со страхами. Уже не помню, каково это, веселиться, открывать мир с ребяческой наивностью. Рядом с тобой я чувствую себя уставшим от жизни стариком.