Страница 111 из 329
– Тебе тоже это предстоит. – Но у меня ведь нет дара. – Конечно, есть. Сегодня ты с помощью него отклонила огнешар Вожыка. Герда рассмеялась. – Вы что-то путаете. Пламя прошло мимо. Вожык же не целился. – Нет. Огонь летел в тебя, и ты его отвернула. Точнее твой дар – отражение, предельная разновидность мыслечтения. Ты и раньше им пользовалась. Финист говорит, что с помощью отражения ты проникла в иллюзию Дугавы и обратила призраков против некроманта. Полагаю, были и другие случаи, потому что когда я откопал тебя из сугроба, ты была истощена до предела. – А почему Финист меня не предупредил? – Не захотел пугать. Правда, он не учёл, что в обществе одарённых твои способности быстро разовьются и станут опасными. – А вы? Почему не сказали вы? – Способности девочек обычно скрытые. У тебя они начали частично проявляться только после сильных потрясений: смерти отца, нападения Вальдемара… – как же трудно говорить об этом, пускай и полуправду, без неблаговидных подробностей. – Я решил, что когда ты повзрослеешь, твой отец объяснит лучше. Он тоже знал. Он родился пропущенным, неодарённым, в семье Сумеречников. Когда его родители уходили на войну, то не взяли его с собой в надежде, что никто не обратит внимания на обычного мальчика, и он выживет. – Почему… почему он тоже ничего не сказал? Почему все скрывали от меня это? – не веря, повторяла Герда. – Боялся. Это тяжело. Мой отец надорвался и потерял дар ещё в детстве, поэтому его тоже не тронули. Моя мать, сестра и брат родились неодарёнными и ничего не знали, способностями оказался проклят только я. Когда случались выплески, когда я видел Горний мир демонов и духов, отец вынуждал меня всё скрывать и притворяться обычным. Из-за его страха я считал себя подкидышем – ребёнком демонов. Когда мы были в столице и случайно попали на суд колдунов, я подбежал к Белому Палачу и спросил: «Заслужил ли я смерть?» Помню, как перекосило его невозможно благородное лицо, как испугался отец. Если бы не заступничество высокопоставленного покровителя, нас бы точно отправили на костёр. Только после этого отец сознался, что всё это время боялся не моих способностей, а того, что меня могут из-за них казнить, как казнили его отца, моего деда. Герда смотрела на него во все глаза, ошеломлённая его признанием. – А как же… Я помню, как вы хотели вернуться домой к своей семье. Вам удалось? Он печально качнул головой: – Я опоздал. Их убили во время смуты, когда Лучезарные свергли короля. Поэтому… лучше и вовсе не иметь к Сумеречникам никакого отношения. Вилия поджала губы. – Но вы никогда обычным не были. Какое будущее ждало меня, не обладай я даром? Спас бы меня Финист или мне пришлось бы прозябать в нищете и просить милостыню у подонков вроде Вальдемара? Нет! Благодаря дару у меня есть друзья, благодаря дару вы взяли меня в свой дом, благодаря дару я видела многие чудеса, какие обычным даже не снились, – она воинственно вскинулась. – Даже если меня сожгут, от дара я не откажусь никогда! Морти тяжело вздохнул и отвёл взгляд. – Избавиться от дара ещё ни у кого не получалось. Можно надорваться, как мой отец, но полностью закрыться от Горнего мира не выйдет. Так что не переживай, я всё тебе покажу. – Вы будете меня учить? – смутилась Герда. – Если я тебя не устраиваю, можно найти другого наставника, – пожал плечами Охотник. В конце концов, чего он ждал, бросив её на восемь лет? – Нет! Просто это так неожиданно. Дар и... вы. Ещё пару часов назад я была уверена, что не найду места в вашем мире. Мне страшно, что всё это окажется сном. Кошмаром, скорее. Морти взял её за руки. Ладошки остались такими же трогательно хрупкими, как в детстве. От нежной кожи исходило тепло. Аура сильно истончилась, но мерцала ровным бледно-голубым светом, как у всех мыслечтецов. Даже пристально приглядываясь и дотошно изучая, никаких следов чужого влияния он не наблюдал. Тонкие паутинки мыслесвязей тянулись к Морти, словно Герда неосознанно жаждала прочитать если не мысли, то хотя бы его эмоции. Серебристые нити ударялись об плотную оболочку ветроплава и не могли проникнуть вглубь. С мыслечтецами работать ещё не доводилось, да и вряд ли большинство офицеров Компании могло похвастать таким опытом. Теоретически считывать эмоции окружающих для мыслечтецов необходимо, чтобы верно оценивать людей и обстановку. Обучать Герду будет сложно, впрочем, проблемы нужно решать по мере их поступления. – Не спеши радоваться. Есть ещё одна побочная сторона твоего дара. Способности сильно воздействуют на носителей. Никто не знает, влияют ли они на характер или характер влияет на них, но… у каждого дара есть слабости. – У огнежара – страх, у мертвошёпта – истерики, у мороча – легкомыслие, у ветроплава – самонадеянность, у оборотня – несдержанность, – задумавшись, перечислила вилия. – Не так прямолинейно, но близко, – кивнул Морти. – Слабость мыслечтецов – одержимость. Они более других склонны загораться навязчивыми идеями и подвержены влиянию извне.