Страница 8 из 101
А потом все уже было только хуже.
Две женщины его жизни превратились в большую оскорбленную мегеру и малую оскорбленную мегеру. Функционирующие весьма нормально, пока он не появлялся в поле зрения, и вот тогда они начинали сражаться за его виды, словно Юстына Ковальчик и Марит Бьёрген[18] за метры снежной дорожки. Шацкий понимал, что это он где-то делает не так, вот только понятия не имел — что. И в этой эмоциональной ловушке был совершенно беспомощен.
Тут у него онемела нога. Прокурор сменил позу, и тут случилось то, что и должно было случиться: пару секунд он еще вытанцовывал на месте, после чего рухнул на замороженные кусты роз.
Окно кухни тут же приоткрылось.
— Ежи? — спросила перепуганная Женя.
Ежи когда-то был мужем Жени, после развода постоянно ее преследовал, его за это даже ненадолго забирали в полицию.
— Это я. Захотелось пройтись по саду.
Шацкий, шипя от боли, потому что колючки ранили ему ладони, выбирался из кустов.
— Ага, — страх в голосе Жени тут же сменился холодностью. — Мне как-то всегда казалось, что это у Ежи с головой не в порядке. Но, может это со мной что-то не так, раз все мои мужики по кустам прячутся.
— Да успокойся. Глянь, как на дворе хорошо. Я только воздухом хотел подышать.
— Папа? — слабый голосок неожиданно раздался из окна сверху; Хелька, похоже, туда телепортировалась, раз только что сидела на кухне.
Лицо у дочки было словно у ребенка из документального фильма об ужасах сиротских домов Третьего Мира.
— Привет, милая. Все в порядке?
— Что-то я не очень хорошо себя чувствую. Папа, мы можем поговорить? Придешь?
Не говоря ни слова, Женя захлопнула кухонное окно. Шацкий повесил пальто и прошел на кухню обнять свою женщину. И действительно, та разбиралась со списком гостей; судя по расположению столиков, свадьба должна была состояться в каком-то нетипичном помещении.
— Где же это?
— Плоты на Вульпинском озере. Свадьба, объединенная с празднованием купальской ночи. Ужас, я все время представляю себе плывущие по воде трупы. Похоже, придется вписать в договор запрет на спиртное. Если хочешь, есть твои вчерашние макароны, остались… — тут она замялась, вроде как желая сказать, что ему оставили, но это означало бы, что они обедали вместе с Хелькой. — Для меня они слишком острые, — закончила она.
— Ставь разогреваться, а я схожу к Хеле.
— Ага, но ты вернешься к какому-то конкретному времени, или я могу отправиться в бассейн?
Тон ее не оставлял никаких сомнений, что никакой бассейн ее сейчас не интересует. Просто она так дает понять, насколько будет обижена и разочарована, если очередной вечер проведет сама.
— Я ненадолго.
В комнате Хели горел только ночник, шестнадцатилетняя дочка Шацкого лежала на кровати, накрывшись тонкой курточкой, словно это было единственное доступное ей покрывало.
— Посидишь со мной?
Шацкий присел к дочери.
— С тобой что-то не так?
— Голова болит. Наверное, это климат. А ты знаешь, что прусские солдаты получали здесь добавку за работу в трудных условиях? Сырость подрывала их здоровье. Я же из-за этого не могу сконцентрироваться на учебе.
Шацкий почувствовал раздражение. Он уже хотел ядовито сообщить, что этот живописный анекдот относится к Вроцлаву, а во-вторых, какой еще, черт подери, учебе, ведь буквально только что на кухне прекрасно развивались светские отношения. Но от открытого конфликта он предпочел уклониться. В разговорах с дочкой он никак не мог найти никакой разумной средины, когда доходило до спорных ситуаций, тем более — трудных эмоционально, которые требовали разговора серьезного и душевного. Он либо уходил в агрессию, либо же бежал в какую-то болтовню ни о чем, типа «ну как там в школе — классно — ну, супер».
— А что нужно учить?
— Нам необходимо сделать проект, презентацию о польском ученом.
— Коперник или Склодовская?
Хелена выпрямилась, даже весьма шустро для несчастной жертвы, которой три месяца пребывания в Ольштыне разрушили здоровье и заразили ревматизмом суставы.
— Ну вот как раз мне бы не хотелось. В интернете я нашла различные варшавские проекты и презентацию о Вольщане.[19] Ну, ты знаешь, это тот…
— Я знаю.
— Впрочем, я тебе покажу.
Хеля потянулась к компьютеру.
— Только про Вольщана мне тоже не хочется. Тут есть один документ, глянь…
— Говоря по правде… мои макароны… — Не хватало еще, чтобы Шацкий начал заикаться. Если бы кто-нибудь записал эту сцену и забросил в Нэт, то многие осужденные прокурором Теодором Шацким, и теперь находящиеся в польских пенитенциарных заведениях, порвали бы себе животы со смеху.
Дочка глянула на него, несколько недоверчиво, немного вопросительно. Ее мать всегда так на него глядела.
— Мария Янион?[20] — с вежливой заинтересованностью спросил наконец Шацкий.
— Выдающийся ученый. Женщина. И лесбиянка. Мне показалось, что здесь, на селе, немного гендера пригодилось бы. Я покажу тебе фрагмент этого фильма, хотелось бы с него начать… Я так возбуждена, но ведь в новой школе поначалу нужно выделиться. Понимаешь?
Внизу хлопнула дверь.
Прокурор Теодор Шацкий подумал, что этот вечер будет долгим.
ГЛАВА ВТОРАЯ
вторник, 26 ноября 2013 года
В годовщину смерти Адама Мицкевича свой день рождения, как и каждый год, отмечает Тина Тёрнер. Ей исполнилось 74 года. Организация Human Rights Network с тревогой сообщает о масштабе насилия в Сирии, где насилие по отношению к женщинам сделалось орудием войны. Внесемейный секс запрещен, а жертва насилия считается виновной в нарушении этого запрета. Европа до сих пор надеется, что власти Украины сменят свое мнение относительно уже готового договора об ассоциации. Срок заканчивается в пятницу. Помимо того, премьер Шотландии официально прогнозирует проведение референдума, на котором шотландцы примут решение о выходе из Соединенного Королевства; папа римский Франциск критикует культ денег. В Польше продолжается дискуссия относительно ожидающего подписи президента постановления о «чудовищах», в соответствии с которым, особо опасных преступников после того, как они отбудут наказание, станут направлять в специальные психиатрические заведения. В Ольштыне, городе контрастов, темой дня стали далекое прошлое и отдаленное будущее. Археологи откопали неподалеку от Высокой Брамы [21] готическую опору, остаток средневекового моста. Похоже на то, что сотни лет назад река Лына протекала не так, как мы считаем сейчас. В то же самое время воеводские чиновники подписали договор, благодаря которому весной начнутся работы по строительству международного аэропорта в Шиманах; ольштынская улица хохмит, что после завершения работ тайных заключенных ЦРУ [22] будут отправлять домой в комфортных условиях. По всей Польше довольно солнечно как на это время года, а вот в Вармии — туман и замерзающая в воздухе морось.
1
Прокурор Теодор Шацкий пил мелкими глоточками кофе в кухне размерами с однокомнатную квартиру и делал вид, что поглощен чтением «Газэты Ольштынскей», чтобы не принимать участия в висящем в воздухе разговоре относительно эмоций. Его маскировка была далеко не первого сорта, так как не было в мире человека, которого бы «Газэта Олтьштынска» могла бы настолько заинтересовать. Шацкий не раз размышлял о том, кто здесь глядит власти на руки, если местные средства массовой информации занимаются — как в этом конкретно номере — плебисцитами по теме самого симпатичного почтальона. Мазнул глазами по стандартному тексту о насилии в семьях — три тысячи новых голубых карт[23] в регионе, какой-то полицейский, имеющий хоть какие-то мозги в голове, предлагает усилить бдительность, поскольку очень редко жертвы и преступники берутся из патологических семей. На какой-то миг взгляд Шацкого привлек драматический фоторепортаж о спасении лося, застрявшего в какой-то заполненной грязью яме. Он еще подумал, что следует спрятать газету от Хели, в противном случае та снова станет выступать, что приходится жить в лесу с дикими зверями. Лося спасли охотники, что породило у Шацкого подозрение, что поначалу они сами животное туда загнали, чтобы потом иметь возможность говорить с телеэкрана, что они, мол, вовсе не стая накачанных тестостероном придурков, которым хочется, после приличного употребления водки с бигусом, кого-то пострелять. Нет, они зверей спасают!