Четверная интервенция

в силах преодолеть преград. Умирало, давая шанс следующим пройти чуточку дальше. Паук напрягся - скоро начнется этап открытого силового противостояния.

Молодой парнишка с самодельным гаусс-ганом, которому полгода назад не посчастливилось попасть под зомбирующий сигнал Паука, трясясь от страха, первым заметил врага - на этом этапе это были простейшие автоматические пулеметные платформы. Приказом своего куратора парень распластался на земле, воздух над ним прошила крупнокалиберная очередь. Но обделаться от страха он не успел - над ним пронеслись парни в устаревших, но все равно невероятно мощных бронескафандрах. Под градом пуль они навели наручные гранатометы на цели - и пол содрогнулся, подпрыгнув, по ощущениям паренька, на полметра. Путь вперед был свободен. На дрожащих ногах он начал подниматься... и тогда был дан сигнал ему отступать.

Одна из фигур Паука между тем перевела дух - еще одного из тех, кому он хотел сохранить жизнь, получилось оставить в живых. Критерии при отборе тех, кто были "жильцами", он использовал самые разные, и единой системы в сием отборе не было никакой - все здесь диктовала левая пятка кукловода. Далее началась дикая территория, на которой в спешном порядке развертывались войска обеих сторон - по общей для Сферы традиции, на внешних секторах ставилось низкотехнологичное и устаревшее "мясо", на внутренних - отряды и фигуры посерьезней.

Пули под управлением и наставлением хозяина марионеток начали рвать тела противников, но и с той стороны генералы были не промах - потери с обоих сторон с первых же секунд боевого соприкосновения были катастрофическими. Паук провел свою армию, умело дирижируя разными отрядами, к центру, снимая и сминая защитные повеления чужих божеств, да и самих божеств заодно. Перед последней дверью группы атакующих, которые уже нельзя было назвать ни ордой, ни армией, столкнулись с последним защитником.

Пирс не любил убивать, хотя и был специализирован на ведение боя. В своей божественной профессии он достиг таких успехов, что считал себя фигурой ничуть не мельче архистратегов, и неоднократно пытался их примирить между собой. Они это вроде как ценили - на содержание Лепрозория выделяли огромные средства как Сеть, так и Трезубец. Здесь содержались анкхи - бессмертные души умерших эвклидиан. Чтобы эти неприкаянные не бродили по миру и не пугали простой народ, разумно было собрать их в одном месте. Ранее последователи то одной, то другой фигуры-эвклидианина регулярно пытались заполучить себе его анкх - сначала путем мирных переговоров, а затем, когда выяснялось, насколько суров закон, предусматривающий анкхам находиться в Лепрозории, путем террора и физических нападений. Власти почему-то неизменно шли на принцип в этом вопросе, и постепенно превратили эту тюрьму для анкхов в поистине неприступную крепость. Ни одной "душе" эвклидианина еще не удавалось сбежать из Лепрозория изнутри, а силам снаружи не удавалось вызволить их извне.

Пирс единственным во всем Лепрозории знал, в чем был истинный камень преткновения. Пресвятая была эклидианкой, и также имела свой собственный анкх, выживший при Малом Взрыве, и пойманный нынче набором силовых полей. Всем остальным разрешалось передвигаться свободно по некой ограниченной территории - парку многотысячелетних секвой - всем, кроме нее. Нельзя было дать ни малейшего шанса душе Пресвятой на побег - для ее же блага. Пирс, не обращая внимание на шатание реальности богами и такие мелочи, как звуки взрывов, переместился к своей самой главной пленнице.

Анкх был невероятно красивым по мнению Пирса, но серым и непривлекательным по мнению самих эвклидиан. В центре переливающейся разными цветами сферы плясали огни Святого Эльма. Для того, чтобы подобная конструкция из энергии могла существовать в нашей реальности, великая Винди Предвестница, Пресвятая и глава проекта Взлома Высшей Реальности сделали еще на стадии проектирования Вселенной одно из многочисленных исключений из общих правил. Анкх, как всегда, не проявлял ни малейшей тени недовольства и недоброжелательства. Разум и глаза Пирса с легкостью читали мысли анкха по его внешнему виду. Впрочем, анкх также читал самого Пирса, словно открытую книгу.

-- Привет, воин.

-- Привет, Ева.

-- Глянь, тут будет особо удачный пассаж.

Пирс глянул в небо. Бездна искрящихся неприкаянных душ перетекала там, под ветвями секвой, в сложные и многочисленные кластеры, в особой форме шифруя историю-утверждение-оскорбление Князя Михаила и Архистратега Габриэля.

-- Да они уже три года сочиняют, и все никак не могут перейти к сути.

-- О, они перейдут.

-- И когда же?

-- Зависит от того, когда у них исчерпается фантазия. Подготовка базиса под оскорбление тоже очень важна, чем больше души они вложат в обоснование и предысторию, тем сильнее будет эффект.

-- И тебе так важен этот эффект?

-- А тебе совсем неважно, что твои люди сейчас гибнут?

-- Я отвечу, если ты ответишь.

-- Я давно не злюсь. Это некоторые наши ребячатся. От скуки.

-- А я - плевать хотел на слабаков. Тут нет никого, кем бы я не пожертвовал ради своих целей. Если атакующие доберутся досюда, я их накажу. Если нет - поощрю своих людей.

-- Ну вот и поговорили.

-- Ты говорила, что Паук атакует сегодня.

-- Да. Это ничего не изменило бы, вот я и сказала тебе, воин.

-- Откуда ты узнала?

-- Понимаешь... долго рассказывать, а он уже идет сюда.

-- А ты выдай краткую версию.

-- Паук сделал себе при создании Вселенной лазейку. Он может путешествовать во времени. А я не захотела, там многим пришлось бы жертвовать. Но я смогла сделать так, чтобы я видела все созданные им варианты прошлого и будущего.

-- То есть, он атакует не впервые?

-- Не-а. Далеко не впервые.

-- Он - мазохист? Он должен понимать, что через меня не пройти.

-- Да, он понимает. Но он наращивает атакующие силы раз от разу, надеясь, что ты выдохнешься.

-- В таком случае, сегодня он привел много мяса.

-- Нет. Ровно столько, сколько нужно для того, чтобы добраться до тебя.

-- Он надеется победить меня в одиночку?

-- Уже давно не надеется.

-- Тогда...

-- На этот раз он сделает тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Кухня в обреченном доме была размером с небольшую столовую, что неудивительно, учитывая количество сестер. Они уселись за длинный стол все вместе - и "комсомолки", и "заключенные", прием пищи - такая важная вещь, что тут уж не до игр. И теперь с аппетитом хлебали деревянными ложками вкусный фасолевый суп, заедая свежим домашним хлебом.

-- Руська, как думаешь, куда нас папа пристроит?

-- Да мне откуда знать? Ближайшие родственники все уже померли.

-- Кроме дядьки.

-- Ой, не хочу.

-- Никто не хочет.

-- Чую, шагает к нам кто-то.

-- Папка?

-- Не. Кто-то неумелый.

-- Тогда Ванька.

Это и впрямь оказался Эйвон, тут же постучавшийся в двери. Когда ему открыли, он обратился к отворившей:

-- Объявляю общий сбор.

-- Да жрут все. И так собрались.

-- Я знаю. А еще знаю, что Ахома долго не будет.

-- Ну, кой-чему он тебя все-таки научил.

-- А вас? Вас он научил чему-то?

-- Не-а. Да ты постой впадать в отчаяние. Мы сами за столетья научились. Потихоньку, не спеша...

-- А Светку сможете найти?

-- Далеко наша Светка. Где она - не тайна для нас, а вот добраться до нее сложно.

--