Четверная интервенция

будто она увидела на рентгене в своем животе гнездо из не менее трех десятков тарантулов. Подхватив искалеченную Светку, всю в обрывках цепей и медицинских шинах, на руки, Семьдесят Шестой повернулся, и обнаружил, что тело его любимой драпануло из комнаты с такой скоростью, что в пределах видимости его уже нет. В коридоре его тоже не обнаружилось. Повелев себе оказаться рядом с глупым созданием, божок обнаружил, что божественные пожелания такого рода не работают в связи с повелением более высокого уровня, пресекающим подобные вещи. Похолодев, божок принялся лихорадочно перемещаться по башне в поисках своей цели, лишь окончательно ее потеряв. В конце концов он бросил Светку на произвол судьбы и очутился у главного входа, прождав появления Обители несколько часов, но дождаться ее божку было не суждено.

Упыриха обнаружилась держащей оборону от охраны (вовсе не спешащей что-то предпринимать) в маленькой подсобке, куда вползла на единственной работающей конечности - левой руке. Семьдесят Шестой вздохнул, отстранил плечистого коротыша в форме и вошел внутрь. Его за ногу тут же схватила когтистая рука.

-- Говорила же - кто войдет, тому трындец... а, это ты, Вотти.

-- Я.

-- Что делать будешь? Вытяни меня отсюда. Ты ж обещал помогать.

-- Я обещал живому человеку, а не трупоедке.

-- Ой, все.

-- Но я изменился за то время, что меня не было.

-- К лучшему?

-- Не знаю. Но я помогу всеми силами. Я составлю такое заклинание, что даже будучи упырем ты не будешь полноценным членом общества... будешь сверхимператорским упырем, дай только время... постой, а ведь ты не совсем упырь.

-- Процентное соотношение во мне этого... айн... херовия...

-- Эйнхейрия.

-- Вот. Проценты, сколько во мне этой ерунды, потом подсчитаешь. А пока - вытяни меня отсюда!

Шлем был невероятно могучим артефактом, подчиняющим людей, но основную работу делал все равно Паук, сидящий в своем каменном логове. Замок был совсем не тем, чем казался. Каждое из зданий, даже наполовину разрушенные корнями и стволами деревьев, органично вплетающихся в картину заброшенного замка, даже те, что полностью заросли мхом или обвалились, выполняли множество функций. Из трех покосившихся дверных проемов шел непрерывный поток богов и неординарных бойцов, некогда попавшихся в сети Владыки Порталов. Они, подчиняясь его командам, формировали отряды, нацеленные штурмовать Лепрозорий Анкхов. Одно из наиболее защищенных и охраняемых мест в Сфере собиралась штурмовать невиданная армия марионеток - и марионетки эти принадлежали отнюдь не Судьбе, а существу, идущему ей наперекор.

Паук отдал команды своим агентам активизироваться по всей Сфере, сея недоумение и панику как в Сети, так и Трезубце, с целью отвлечь предателей от истинной цели - Лепрозория. Настораживало, что Еретик до сих пор не привел в замок Обитель, но отменить свой план Паук был уже не в состоянии. Когда отряды были полностью сформированы, владыка замка без раздумий бросил его в гущу полей научно-технической природы, защитных коллективных повелений, ловушек, смертельных лабиринтов, роботов-убийц и божеств-тюремщиков. Содрогаясь, замок впечатался намертво в охранное кольцо, разрушаясь при этом. Паук, желающий сохранить в живых кое-каких своих марионеток, повел плечами и хрустнул пальцами.

Эйвон, жестоко укоряющий себя за трусость при "штурме" Кремля и за то, что не смог спасти Светку от превращения в нечто весьма малопривлекательное, копался в хранилище второстепенных "артефактов" в поисках меча Светки. Ему казалось, что в качестве извинений этот кусок заточенного металла будет нелишним. В качестве начала. Светка ждала в московской башне на десятом этаже - как он выяснил при участии деда Ахома, попутно прочитавшего ученику лекцию о том, как нужно заряжать воду. Но лекцию он, увы, прохлопал ушами - сейчас его интересовала только унесенная полуночной тенью подруга.

Черные, как смоль, глаза Хари демонстрировали, что он полностью сдался. Потратив все сбережения и оказавшись не у дел, рыцарь голодал. Ведя аскетический образ жизни, он не прикупил в свое время почти ничего, что можно бы было теперь продать. К нему несколько раз приходили бывшие коллеги, но Харитон, опасаясь плевка в лицо, игнорировал видеовызовы. Старое жилье, полагающееся капитану, отобрали, и экс-капитан продолжал вести невеселые думы, сидя в крошечной общественной комнатушке, чье преимущество было лишь в том, что она находилась рядом с бесплатной столовой. В которой кормили так, что привыкшее к обильным протеинам тело сейчас недовольно урчало. Разжалованный и деклассированный, Харя периодически задумывался, не устроиться ли ему грузчиком или разнорабочим.

Артем спустя невесть сколько времени был пойман сородичами, и его это не радовало. Но выяснилось, что его искали, чтобы устранить, лишь в самом начале его карьеры беглеца. Что они хотели после, демонстрировало то, что теперь желтый маг шел, по традиции, мимо миллионной личной гвардии, в качестве военного министра и назначенного наследника общин и поселений Золотой Орды. Его тщательно обучали всем нюансам правления высоко компетентные советники. Один из них шел сейчас вместе с ним.

-- Цзинь вместе с вассалами-маньчжурами опять доставляют неприятности.

-- Сколько их?

-- Три миллиона, будут на границе через двенадцать часов.

-- Забросаем их бомбами объемного взрыва. И ударим по колоннам. С флангов или даже с тыла. Мы гораздо мобильнее, и преимущество в воздухе у нас.

-- У нас встало несколько заводов после диверсии. Что, если они просто истощают наши запасы бомб?

-- А что толку бесполезно умствовать? У нас есть пока бомбы? Есть. Значит, их нужно использовать.

Советник планировал долгую карьеру и посчитал нужным склониться перед мудростью наследника престола.

Расправившись в одиночку с диверсионно-разведывательной группой негров-нацистов, Бенедикт поморщился - в неведомой дали со стороны монгольского анклава снова раздались звуки невероятно сильных взрывов.

Винди Воланчик моргнула от фотовспышки. Ее неожиданно выбрали феей года за рассказ о том, как она чудесно спаслась из общества обычных жалких людишек. Сейчас по всей Истинной Империи шли пересуды о ней и ее истории, и теперь это вылилось в интервью местной газете.

-- Скажи, Винди, ты любишь ворон?

-- А причем тут вороны?

-- Это интервью, глупая. Что именно важно, какие вопросы, решаю я.

-- Ну, они прикольные.

-- Спасибо. На этом все.

-- А, я поняла. Твои крылья - они типа вороньи.

-- Угу.

-- Я до сих пор не поняла, как мы с вами уживаемся. Вы же не феи.

-- Да, мы не феи.

-- Ладно, у всех свои недостатки. Ну, я пойду.

-- Ты же из Первых?

-- Да. А что?

-- Так мы были еще до Переноса. И тоже прекрасно уживались с феями. Почему ты нас не помнишь?

-- Я тогда, наверное, еще была слишком молода. И тусила только с Владычицей и другими феями. Вот и запомнились мне одни мы.

-- Владычица же не фея.

-- Ой, кто-то по башке получит.

-- Ты мне, чтоль, дашь по башке?

-- Не, я Владычице расскажу.

-- Слушай, оно мне надо с этой дурой связываться?

-- Сама виновата.

-- А что, если ты ей не расскажешь?

Винди начала деловито оглядываться.

-- А что у тебя есть взамен?

-- Могу предложить только пончики с малиновым джемом и молоко.

-- Эээээхх... ладно, годится.