Страница 28 из 36
не знать. После продлившегося вечность допроса с участием казахского переводчика Мириам хорошо уяснила для себя грамматику русского языка, хотя до сих пор не знала многих слов. Затем ее проводили назад к этому скованному, худющему и страшно израненному существу с закрытому темнотой лицом. Рядом с существом по-прежнему лежал полуголый и истерзанный труп молодого парня. Кровь на длинных прочных когтях существа и характер ран трупа словно намекали, что без этой изрешеченной пулями худющей девочки смерть парня явно не обошлась. Мириам, которой дружески посоветовали не приближаться на длину цепей, осторожно подошла к упырихе. - Больно? - Мириам сочувственно поморщилась, указывая на раны. - Не-а. - Понятно. А это тут зачем? - девушка указала на валяющееся тело. - Лекарство. - Не понимаю. - Поймешь, если просидишь тут еще немного. - Наверное, просижу. Как твое имя? - Никта я. Великая и ужасная. Собственной персоной. - Привет, Никта. Я Мириам. - Да пошутила я, дура. Зови меня Светкой. - Я не тупая. Это ты чересчур резвая... и резкая. - Такая уж я. Не серчай. Ты тоже артефакт, нам, артефактам, надо держаться вместе. - Прости... что? - Они стали называть всю чертовщину, которая начала твориться на Земле, артефактами. Мириам удобно уселась на корточки как можно ближе к Светке, не забывая, впрочем, о длине цепей. - А что такое Земля? - Это наша планета. - Планета?.. - А ведь ты только что сказала, что не дура. - Я просто неопытная. - Тебе полдня от роду? - Не, мне очень много. - Значит, ты дура. - Не буду спорить. Покажи лицо. - Нет! - Ты уродлива? - Сама ты уродлива. Я своеобразна. И я еще не потеряла надежду, что Вотти превратит меня во что-то покрасивше. Ну а пока я не хочу никого шокировать своими зубами и злым лицом. Я ведь добрая до опупения. Эх, был бы у меня мой меч, всех бы порешила к чертям. Но я его посеяла. - Вотти? Похоже не фейское имя. Не скажешь, зачем меня сюда привели? - Глупая ты. Это ж во всех фильмах про шпионов есть - пойманных вражин сажают в одну камеру, и слушают, о чем они между собой говорят. - Я - вражина? - А кто ж ты еще? - удивилась Светка. - Я пришла с миром. - Все так говорят. А потом внезапно клац-клац зубищами - и пол-лица нет. - Ты больше похожа на того, кто может внезапно клацнуть. - Это стереотипы. Кстати, мне кажется, дыры в моем желудке худо-бедно затянулись. - И что? - Я хочу попробовать покушать и надеюсь, из меня не будет мясо вываливаться назад через живот. Мириам сложила два и два и похолодела. Камера вдруг погрузилась в кромешную тьму, лампы освещали лишь пространство в нескольких сантиметрах вокруг себя, дальше свет пробраться был не в состоянии. Девушка моментально отскочила к самой дальней стене от трубы, к которой была прикована упыриха. Послышались звуки, которые могли быть только одним - объеданием трупа. Наощупь девушка пробралась к двери и заколотила в нее ладошкой с такой силой, что сталь прогибалась и жалобно дребезжала под ударами: - Эй, есть тут кто-нибудь? Я хочу, чтобы меня переселили в другое место! С кем вы меня посадили!? Она же хуже животного! Выломав двери голыми руками и выскочив наружу, трясущаяся от страха девушка оглянулась. Яркое свечение крутящегося светового колеса на месте, где впервые активировалась платиновая безделушка, лежавшая на полу, было иным, не таким, как у ламп дневного света. Оно с избытком осветило и кормящуюся упыриху, и ее страшное лицо. Существо горько, хоть и совершенно беззвучно, плакало. Глава 21. Старые, измятые и пыльные жалюзи качнулись на окне в узилище упырихи. Колесо крутящихся символов в тот миг принесло на Землю страшно обожжённое тело, державшее в руках такую же обожженную голову. Свою собственную. Голова была живой, она направила взгляд на дверной проем и брезгливо дернула уголком рта в ответ на появление в нем двух парней в штатском. На повеление Наблюдателя (а это был он) они отреагировали одинаково - каждый свернулся калачиком на голом грязном полу, и, устроившись поудобнее, уснул. Точно также поступил каждый сотрудник госбезопасности, находящийся в бывшей башне Газпрома, ныне растасканной кучей правительственных и армейских ведомств по кусочкам, словно здоровенный кусок колбасы, съеденный оравой голодных мышей. Обожженное тело первым делом оделось в стильный спортивный костюм, сотворив его прямо на себе. Затем - вытащило из себя несколько крупных кусков стекла. Кожа тем временем поплыла и полопалась, слезая и уступая место новой, нежной и розоватой, которая вскоре, впрочем, стала белоснежной. Мириам молча наблюдала - она имела инстинктивное предубеждение против поедания человеком сырой человеческой плоти, но не имела культурного воспитания фильмами и книгами, настраивающего против живых безголовых тел. Последним штрихом в восстановлении стало то, что Наблюдатель тщательно прислонил обрубки шеи друг к другу и заживил смертельную рану одним махом. -- Хххх... это было неприятно. - заявил первым делом Семьдесят Шестой. -- Так это ты, Вотти. - сквозь слезы произнесла Светка, заслоняя телом обглоданные раны трупа. Мириам же молчала, равнодушно отвернувшись в пол-оборота, но жадно наблюдая периферийным зрением. Она впервые увидела человека, настолько совпадающего ее личным идеалам мужской эстетики. Голос также был знаком и крайне приятен ушам девушки - именно его она не так уж и давно слышала по радио. Отрегенерировавший, не обращая на Обитель ни малейшего внимания, принялся касаться пальцами правой руки звеньев цепей, сковавших упыриху, заставляя их исчезать в неизвестные дали. -- Спасибо, что пришел за мной. -- Я не за тобой пришел. Но раз уж ты тут, надо тебя освободить. -- Не за мной? Тогда почему ты даже не спросил, как я тут оказалась? -- Твое прошлое легко прослеживается. Зачем задавать вопросы, ответ на которые очевиден? -- Тогда почему ты здесь? -- Я за телом. -- За кем? Наблюдатель молча, через плечо, указал большим пальцем в сторону Мириам. Оба продолжали делать вид, что друг для друга не существуют, хотя и внимательно изучали друг друга. Девушка осматривала пришельца краешками глаз, имея не просто женское, а совершенное периферийное зрение. Наблюдателю глаза и вовсе не требовались, он жадно впитывал все данные, вплоть до парочки тахионов, прошедших через ее тело в прошлый вторник. Наконец, последнее из мешающих звеньев было телепортировано восвояси - туда, где оно никому и никогда уже не сможет помешать двигаться. Наблюдатель развернулся и впервые встретился взглядом с объектом своего обожания. -- Привет. Ты меня понимаешь? -- Я не тупая. Привет. -- Это хорошо. Значит, будешь мне помогать по мере сил. -- И в чем же я помогать буду? -- В воссоединении. На хорошеньком лице Обители вдруг образовалась гримаска подозрительности и страха. -- В воссоединении... кого с кем? -- Как кого? Ты только об этом и должна сейчас думать! -- Допустим, я сейчас и подумала о некоем воссоединении. Но хочу удостовериться... -- Я буду воссоединять тебя с Евой, глупая. Наблюдатель дальнейшей реакции не ожидал. В глазах Обители образовался такой ужас,