Страница 23 из 60
Хитроумный ход не удался. Разоблачение Трегера вызвало сильное неудовольствие императрицы. Только заступничество благодетелей в лице барона И. А. Черкасова и других влиятельных придворных спасло именитого заводчика от суровых последствий «извета».
В Колывань для проверки «заявки» срочно послали бригадира Бейера. В январе 1745 года он приступил к плавке медно-серебряной руды, заранее заготовленной демидовскими приказчиками. Менее чем за год бригадир закончил порученное дело и в декабре возвратился в Петербург. Бейер доставил почти 45 пудов серебра, содержавшего по пробам около 12 фунтов золота.
Щедрый подарок Демидова обошелся ему дороговато: все его алтайские рудники и заводы были отобраны в казну.
Таким образом, еще в начале 40-х годов XVIII века Акинфий Демидов уже занимался незаконной добычей серебра, а возможно, и золота. Очевидно, этим он занимался раньше, еще со времен постройки Колыванского завода (1729 год?).
Чтобы дать ответ, следует выяснить, знал ли Акинфий Демидов в то время о содержании серебра в алтайских рудах? Горный инженер В. И. Рожков, который изучал деятельность Акинфия Демидова на Колывано-Воскресенских заводах в конце XIX века, опубликовал архивные данные. Из них можно сделать вывод, что уральский заводчик узнал о месторождениях меди и серебра на Алтае от «рудознатного» мастера Каменского завода Федора Инютина.
В 1720 году томский воевода поручил Инютину проверить заявки на медь в Томском и Кузнецком уездах. Местные жители, которым было невыгодно открытие государственных рудников, подкупили Инютина, и тот обманул горное начальство, привезя вместо богатых медных руд пустые породы. Обман вскоре раскрылся, и Инютин в начале 1724 года сбежал на Невьянский завод, где и попросил убежища у Демидова.
Осуществить проверку сведений, полученных от Инютина, и подать заявку на указанные им месторождения Демидов сразу не мог. Еще не утих скандал с посланцем томского воеводы, да и отношения с начальником горных заводов Урала и Сибири В. И. Татищевым оставляли желать лучшего.
В конце 1723 года Татищев отбыл с Урала, и Демидов сразу же послал на Алтай своих руководителей.
19 января 1726 года Демидов послал доношение в Берг-коллегию, в котором сообщает, что «для происку медных и прочих руд и осмотру руд и лесов посылал (рудоискателей) с заводов в Сибирь, в Томской и другие уезды в 1724 году». Рудоискатели возвратились в сентябре 1725 года и принесли весть об открытии ими богатых медных руд.
Подобная посылка Демидовым людей на Алтай за медью, когда еще полтора года назад он заявлял новому начальнику Уральских горных заводов генералу В. И. Геннину о своем нежеланий плавить «добрую» медную руду у себя, в данном случае многое проясняет. Вскоре после смерти отца, 17 ноября 1726 года, Акинфий Демидов отправился в Петербург. Здесь, 10 января 1726 года, он объявил императрице Екатерине Алексеевне об алтайских медных рудах, обнаруженных в верховьях рек Алея и Чарыша, в районах Венинской и Змеевой гор недалеко от озера Колывани, в бассейнах речек Муралихи и Таволжанки. Образцы руд передали а Берг-коллегию, откуда они попали к монетному мастеру И. А. Шлаттеру для анализа.
Пока шло испытание руд, Акинфий Демидов, еще ранее сделав им пробу, подал 19 января доношение в Берг-коллегию с просьбой предоставить право «в Томском и Кузнецком уездах медную нам руду копать и заводы заводить».
К 1 февраля были получены анализы руд. В своем заключении И. А, Шлаттер отметил, что руды содержат от 8 до 53 процентов чистой меди. Такая руда обещала огромные прибыли будущему заводовладельцу. Естественно, что он всеми силами старался скорее получить разрешение на строительство заводов.
Рис. 32. Акинфий Никитич Демидов. Гравюра.
Однако Акинфий Демидов думал о другом. 4 февраля он подал новое прошение, в нем, словно, между прочим, после просьб о запрещении «винной и пивной продажи» на намечаемых к строительству заводах и о взятии в компаньоны генерала В. И. Геннина, просил разрешить ему разрабатывать не только медные руды на Алтае, но и серебряные и золотые, «ежели же, где приищутся впредь».
Резолюцией от 16 февраля строительство медным заводов на Алтае разрешили с условием, что если там обнаружатся золотые или серебряные руды, то образцы их присылать на пробу в Берг-коллегию.
Это был очень неопределенный ответ на прошение, поскольку оставалось непонятным, кто же — заводчик или казна будет разрабатывать найденные руды. В общем, Акинфий Демидов, выслушав 17 февраля решение о строительстве заводов, заверил, что исполнит его в точности и в Берг-коллегию и в Сибирский Обер-бергамт «рапортовать о всем будет».
В подтверждение своей исполнительности Демидов тут же представил на пробу свинцовую руду. Анализ, который провел И. А. Шлаттер, показал, что содержание серебра в ней составило (в переводе на метрические меры) 1250 грамм на тонну. По тому времени это позволяло со значительной выгодой вести разработку.
Интересно, что местонахождение руды Демидов не указал. Тогда нарушились бы все его планы, и под угрозой оказалось бы разрешение на строительство заводов.
Еще лишь добиваясь разрешения строить заводы на Алтае, Акинфий Демидов уже знал о наличии серебра в алтайских рудах и намеревался его добывать. Имея на руках разрешение на строительство, Акинфий Демидов направил на Алтай своих приказчиков и мастеровых, которые на речке Локтевке построили небольшой медеплавильный заводик на две печи. Завод построили до осенних заморозков 1726 года. Первую полученную из печей черновую медь сразу отправили водным путем для очистки на Невьянский завод.
Проведя первые плавки, Демидов внезапно принял решение забросить Локтевский рудник и завод и обратился к генералу В. И. Геннину с просьбой прислать ему опытного в медном деле мастера для выбора места под новый завод.
В чем же дело? Содержание меди в локтевских рудах даже по тем временам было очень высоким — 37,5 %, вместо обычных 3–5 %. Локтевские руды оказались очень тугоплавкими и это могло послужить официальной причиной отказа от их разработки. Скорее всего, была другая причина.
Вот о ней-то заводчик и умолчал. Серебра, как установил потом академик Фальк, было всего ползолотника в пуде отборной руды (130 граммов на тонну).
Где же поставил Демидов новый завод? Посланные В. И. Генниным на Алтай в 1727 году специалисты-плавильщики по медному и серебряному делу — гиттенфервальтер Никифор Клеопин и саксонец Георги, прибыв на место и ознакомившись с положением дел, посоветовали начать строительство нового завода в трех верстах от первого, на реке Белой, впадающей в озеро Колывань.
Место было выбрано в районе распространения полиметаллических месторождений, содержащих, кроме меди, промышленные концентрации цинка, свинца, серебра и золота. Именно это и соответствовало намерениям Акинфия Демидова.
Ожидая крупные доходы, он стал вести строительство нового завода, названного Колыванским, самыми быстрыми темпами. В сентябре 1729 года Колыванский завод был пущен в действие и первые караваны с алтайской черновой рудой потянулись на Невьянский завод. Так началась таинственная деятельность демидовского Урало-Алтайского комплекса, долгое время смущавшего позднейших исследователей своим плохим географическим размещением.
Отправка черновой меди с Колыванского завода в Невьянск за 2000 верст показалась горным чиновникам необычайно подозрительной. Берг-коллегия направила в 1732 году на Алтай ревизоров: ассесора В. Райзера и капитана В. Фермора. Демидовские приказчики представили ревизорам такие «счетные книги», что ревизоры, вернувшись осенью в Петербург, смогли сообщить начальству, что «книги» ведутся у Демидова «не по правилам», а потому выразили недоверие цифровым показателям работы Колыванского завода. В. Райзер и В. Фермор указали и на серебро в разрабатываемых рудах.
Доносители изрядно мешали деятельности Акинфия Демидова как на Алтае, так и на Урале. Не успел горнозаводчик прийти в себя от наезда петербургских ревизоров на Алтай, как в мае 1733 года екатеринбургский фискал, подканцелярист Капустин подал императрице Анне Иоанновне «извет» о неплатеже в казну налогов с Невьянских заводов и о наличии на алтайских землях Демидова серебряной руды, которую «без указа плавить не велено».