Страница 60 из 70
Окоченела я от заявленного. Не дышу, не моргаю.
Жуткое, убивающее молчание. И наконец-то, будто гром, слова Пахомова:
"А ты бы... х*евей пи**ел, если бы тебя там, в подвале прессовали? А? Или ты бы... сразу раскололся? Всех слил? - колючее молчание "умника". - И кто теперь из вас х**ло? - выжидающее молчание, и, не дождавшись участия: - Лиз, продолжай в том же духе... Тяни время, как можешь. Мы уже едем".
"Имя вытащи из них, кто их крышует", - неожиданно раздался грозный прокуренный бас.
- Че зависла? - гаркнул на меня Палач.
"Пацаев?" - удивленно кинул Пахомов.
"А то, б***ь! - рявкнул мужчина. - Вас же и на минуту нельзя оставить! Бабу прое**ли! Обоср*лись! Данные слили! Результата - ноль! Разминайтесь, б***ь! Дай доберусь - я вас всех вы**у!.."
Нервически глотнула слюну, попытка отвлечься от разговоров. Думать о своей "правде".
- Костя... - решительно, будто взывая их заткнуться.
Не реагируют, или не слышат:
"Почему? - узнаю голос Связиста. - Двое засветилось: Казанцев и Горбатый - вероятно, Горбунов Алексей. Даже если ничего больше не вытащит, будем знать на кого дальше давить".
"Мало! Ма-ло! - гневно завопил Пацаев. - Если ее завялят, этого - будет МА-ЛО! Давите! На нее, на них. На кого угодно, но три дня даю, чтоб за жабры мне взяли того, кто за ними стоит!"
И снова отчаянно силюсь перекричать беспредел эфирный (в этот раз удачливо не растеряв истории нить):
- МЫ С НИМ... мутили... и уже не просто так... "перепихон", - и снова украдкой взор на Казанцева. Шумный вздох, скривилась в боязни и неловкости, но не реагирует никак: стальная маска выжидания, терпения, равнодушия сковывает его лицо. Веду дальше: - Серега прознал - как раз, когда я к Роману обратилась, - рачительнее прячу взор... и жутко, страшно, что сейчас облажаюсь, в чем-то промахнусь. Но молчит, не перечит... "товарищ-кавалер". Продолжаю: - Не так ревность его задушила, как то, что Пахомов мог проговориться, что он - его осведомитель. Что, по сути, и произошло. И уже я - прямая угроза его авторитету, безопасности, планам. Вот и решил, видимо... нас убрать. За раз - пока мы были в душе.
Скривилась от смущения, стыда. Чувствую, как щеки запылали от осознания всего того, в чем и перед кем сознаюсь... И это... гораздо больше людей, чем... несколько ублюдков, с которыми я застряла здесь, на дне кирпичного саркофага.
Тишина. Повсюду тишина, жестоко вторя моим ощущениям. Будто нарочно... все сговорились, сполна давая мне всё осознать и упиться позором, отвращением к самой себе за то, что сдаю так бесстыдно нас, пусть и мешая с дерьмом и неправдой их "великомученика" Науменко.
- Не знаю, - наконец-то гаркнул сухим, осиплым голосом Горбунов. Немного подался назад - и расселся на полу. Содрал ладонями с лица эмоции. Шумный, тяжелый вдох. - И вроде вяжется... и вроде... бред какой-то...
- Но, - отозвался неожиданно Сальников. - Так-то... именно Серега предложил эту операцию для Казанцева относительно Мазаева и Крякова. Это он откуда-то получил "слив" о их встрече. И он знал... с самого начала, что Лиза и Пахомов связаны меж собой... Что Роман пробивал для нее о нем инфу. И, верняк, догадывался, что операция провалиться. Вот только на что он надеялся? А ведь первый... Причем, я тогда даже о***л с такого расклада, и это даже не зная о треках Цветковой с этим упырем. Но, реально, че это... Серега и так быстро согласился неопытную дуру, скромную бабу на роль шлюхи, допустить "неуча" на дело, да еще подотчетного другому подразделению? Явно какой-то мутняк. И, если верить все же словам Елизаветы... что Наум изначально что-то свое планировал, в частности их двоих за один заход завалить, то это явно означает, что что-то стояло между всеми этими тремя. И Пахомова он знал, причем, судя по всему, еще до всех нас: то бишь отдельно, на стороне, задолго до операции стерлись. И этот ФСБшник ему мешать стал... потому и убрать на**й решил. Так что... Сходится. Криво, косо - но вроде сходится. Не знаю, как про ребенка и прочее... Но уж больно он бесился, видя Цветкову. Даже я сам о**евал, с чего такая "нелюбовь"? Ну, тупая... разбалованная девочка попалась. Поиграет чуток в мента - и свалит. А за делами пока... следить усердней, быть аккуратным. На крайняк, стихнуть на время... Но нет - в открытую, буром на нее пошел. Честно... не знаю, что, как и где ему насолила... Но грохнуть, в итоге, свою же - это явно перебор, основываясь лишь на собственной предвзятости.
- И че? - дерзко рявкнул Горбатый. - Звонить и говорить, что крысы больше нет? Завалить эту, - кивнул на меня, - вычислить Пахомова и тоже грохнуть - и всё: жить дальше спокойно? Че-то мне не верится. Особенно, что этот ребенок, - кивнул на меня, - не этого ***, с которым она все тягалась, а Сереги... Не насильник он.
- Да? - желчно захохотал вдруг Казанцев. - А ты? - сплюнул дерзко.
Обмер, обрушил взор на него Палач. Ядовито, пристыжено рассмеялся, смолчал.
- То-то же... все мы - "святые"... Звони давай, пусть сам решает. Узнали, что узнали. Как по мне - и такая правда сойдет. Пусть валит на**й из города. Слышишь, Цветкова? - уставился на меня Роман. - Утром... чтоб и духу твоего здесь не было. Заикнешься кому, что когда - сам лично пришью. С Пахомовым связи больше не ищи. Никогда. Родители?.. Ну тут сами решайте. Но то, что ты жива - никто не должен знать. А ребенок... если так... то странно, что ты его оставила...
- А ты бы убил? - цинично, с вызовом и злостью ему в очи. - Он же и мой тоже... даже если этот к*злина и ко*чил в меня... Или что?!
Нервно сглотнул слюну, отвел взгляд в сторону.
- Гера, звони.
- Тут же не ловит...
- Так выйди, б***ь! А то мы так скоро сами тут сдохнем... от этого е**чего кашля...
Глава 33. Происки мойр
***
Долгие... бесконечные минуты ожидания, души терзания... вердикта.
И наконец-то послышался шорох, волнение, шепот. Шаги Вестника в комнату. Обмер в растерянности мужчина, неосмотрительно слишком близко ко мне, так что даже смогла разглядеть его лицо: скривился в печали незнакомец.
- Ну? - раздраженно гаркнул Горбунов, не выдержав глупого, никому не нужного молчания.
- Да чё?.. - поморщился тот. Громкий, тягостный вздох. - Эти не берут. До Блохи дозвонился... - и снова режущая, пилящая заживо тишина. Впилась в очи мужчины я взглядом, не имея сил сопротивляться предсмертной, вопящей тяге. Едва осознанно, немо взмолилась не губить... пощадить... меня и моё дитя. - Гасить сказал, - раскатистым громом. - И расход пока...
Окаменели вмиг все присутствующие: не дышать, не моргать. Сопротивляться.
"Пи**ец", - послышался голос Связиста, невольно вырывая меня из холодной, беззвучной, вакуумной прострации. Сердце враз заколотилось в шальной агонии, вырывая последние мгновения жизни из лап обреченности.
- Да свалит она... - внезапно раздался взволнованный, пропитанный горечью, испугом, голос Казанцева. - Не тупая: свалит, никому ничего не скажет. Исчезнет... Мужики, вы чего? - взор около, жадно выпучив очи. - Она же - СВОЯ!
Давясь злой иронией, все же печально рассмеялся Горбунов:
- Своя, говоришь? - дерзко. - Уверен?
- Уверен! - не менее грубо. - Это просто мы - чужие...
Горький вздох. Встал, выровнялся на ногах Палач. Шаги по кругу, меряя рассуждениями комнату.
Обмер. Пристальный, сверлящий, будто щупая, определяя глубину моей души, али просто - ища опровержение наличия оной, взгляд. Поддаюсь - отвечаю тем же. Но еще миг этого жуткого, черствого, ледяного напора - и сдаюсь. Позорно опускаю голову и, покорно зажмурив веки, жду.
Не надежды. Не пощады. Исхода жду... - и так всё ясно.