Фирма приключений. Повести

— Генерал Дорон! — сказал твердо Гард, решив, что пора. — Поэтому я у вас. Эта фирма работает на Дорона. Генерал знает, что я взял след, ему необходимо теперь убрать свидетелей. Если вам не жаль ваших людей, так и скажите, и нашей встречи не было. Но если вам не безразлична их судьба…

— При чем тут судьба, комиссар? — перебивая Гарда, сказал Гауснер. — Вам надо “достать” Дорона? Ну что ж, мы поможем вам только в том случае, если и нам это не помешает. Я так выразился, Фрез?

— От истинно великого человека иного ждать невозможно, — серьезно заметил Фрез. — Откровенно говоря, я хоть газет и не читаю и ничего не смыслю, предположим, в науках, но Дорон давно у меня на мушке со своим Институтом подлых проблем.

— Ха–ха–ха! — не удержался Гауснер. — Подлых! Вы хорошо сформулировали, Фрез. Я тоже с генералом не в ладах и даже запустил в его клетку птичку на случай, если когда–нибудь мне захочется услышать ее чириканье.

“Прекрасно, — подумал Гард, хотя и не очень понял намек Гауснера. — Если не брать в расчет эмоции, надо сделать вывод о том, что они, кажется, уже встали на деловые рельсы. А я, наивный, хотел найти к ним путь через сострадание к их же людям!”

— Короче, взвешивайте, — сказал комиссар. — Ваш ответ мне нужен теперь же, потому что я осложню себе задачу, если упущу этих шестерых, с помощью которых хочу понять смысл и цель существования “Фирмы Приключений”. Повторяю: если я упущу этих шестерых, вы мне больше не нужны.

Откровенность, так сказать, за откровенность, пусть будет деловая основа с обеих сторон.

Помолчали.

— Я так полагаю, что найденным “покойничкам” с вашей стороны ничего грозить не будет? — сказал Гауснер. — Хотя, конечно, что это со мной, настоящий склероз. Разве такие вопросы задают, если ответ очевиден?

— И тем не менее отвечу, — сказал Гард. — Я предъявляю обвинения тогда, когда могу дать суду факты. Кажется, я уже отмечал, что у этих людей не тот случай.

— Но позвольте спросить вас, комиссар, о моем Джозефе Ли, — начал Фрез. — Он был так неосторожен, что слегка наследил…

— Этого человека нет в списке, — сухо сказал Гард. — Не торгуйтесь, Фрез. В следующий раз, надеюсь, Ли будет работать чище, а к этому нашему общему делу он отношения не имеет.

— Ну ладно, — улыбнулся Фрез. — Не обижайтесь, комиссар, уж и пощупать вас нельзя? Скажите лучше, как, собственно, и чем мы можем помочь? Мы ведь сами не знаем, кто из “покойничков” кем стал и кто на данный момент снова вернулся в покойники.

— Вот второй список. — Гард протянул им бумагу. — Здесь двенадцать убитых и пропавших без вести; я не считаю того, которого, к сожалению, убрал Ивон Фрез. Против каждой фамилии стоят “особые приметы”, которые нам удалось установить и по которым вы, надеюсь, опознаете дюжину своих людей. Таким образом, в живых пока шестеро, и методом исключения вы их узнаете. Затем мы вместе подумаем, через кого и как можно выйти на них в самом срочном порядке. Вам ведь должны быть известны их привязанности, привычки, любимые места и любимые женщины? Короче, опознавайте.

Главари углубились в чтение. Наконец Гауснер сказал:

— Ну, Барроу — мой. Он не в счет, вы его сами знаете. А вот этот, который часто напевал “Ущипни меня, козочка!”, похоже, Осборн… Милован Осборн, да.

— А Карне, — добавил Фрез, — это, без сомнения малыш Пакетбот, который глотал виски только из стаканов… И шепелявый вовсе не Жак Бартон, как у вас написано, а, похоже, мой Жак Клейн. В слове “шалащ” он делал несколько “ф”: фалаф!

— Могу, вероятно, добавить Сомерса, — заметил спокойно Гауснер. — У меня был один мальчик, который до такой степени ненавидел кошек, что его рвало, извините за выражение, когда они его касались. В списке он значится под номером девять… И, кажется, ваш Пуа — не Пуа, а Куин, который носил кличку Артист, он действительно не без способностей и умел перевоплощаться…

— Все ясно! — сверкнув рысьими глазами, вдруг воскликнул Фрез. — Он, наверное, и убрал моего Эллери, представившись коммивояжером, продающим порнографические кассетные фильмы, а мой дурак клюнул!

— Чтобы убрать Эллери, — веско возразил Гауснер, — не надо перевоплощаться: он такой идиот!

— Идиот?! Тогда как ему удалось увести у ваших людей из–под носа целый пульман с гашишем? — Фрез оглянулся на Гарда и вдруг рассмеялся: — Конечно, мы шутим, комиссар, надеюсь, вы это понимаете? Не правда ли, коллега?

— Шутим, шутим, — вяло подтвердил Гауснер.

— Не отвлекайтесь от дела, — сказал Гард. — Я все понимаю правильно.

Через некоторое время, сведя “сальдо” и “бульдо”, они пришли к выводу, что шестеро оставшихся в живых — это Джон Валонте, Филипп Леруа, Билл Райт, Фредерик Грель, Мишель Асани и Аль Почино. Был бы и седьмой, Хосе Тарделли, но именно его угораздило встретиться с Ивоном Фрезом после воскрешения из мертвых. Отличительными признаками этой шестерки Гауснер и Фрез занимались ровно минуту, после чего против их фамилий в списке появились необходимые слова. Когда с “признаками” было покончено, Гард сказал:

— Вы можете бросить своих людей на розыск? Обладаете такой возможностью?

— Обладать–то обладаем, — не сразу ответил Гауснер, по–бульдожьи глядя на комиссара, — но, во–первых, не всех. Дела! Во–вторых, будет ли эффект? Мой Леруа, например, вечно околачивается на бегах, он и теперь туда ходит, не сомневаюсь. Но уже с другой, как вы говорите, физиономией. Как его узнать? Правда, он еще курил трубку, но сколько человек на трибуне с трубками в зубах? Десять? Сорок? Сто?

— Если бы у всех “трубочников” проверить пальцы! — мечтательно сказал Фрез. — Розовые подушки? Да курит трубку? Да на бегах? Гауснер, он и есть ваш Леруа, чего тут гадать!

— Кроме того, — добавил Гард, — можно проверить их старые связи: родственников — родителей, детей, жен… Откровенно признаться, я не понимаю двух вещей. Почему вы их не искали сами и почему они не возвращались к вам, пусть даже в другом обличье?

Фрез с Гауснером вновь переглянулись.

— Между нами, комиссар? — сказал Фрез и, получив молчаливый кивок Гарда, продолжил: — Если мой человек исчезает хотя бы на сутки и я не знаю, где он был эти двадцать четыре часа и чем занимался, возвращаться ему уже нет смысла. Ко мне.

— А если вы его случайно встречаете?

— Тогда он так же “случайно” уходит туда, куда ушел Тарделли. Мы такого не любим, комиссар. Исчезновение пахнет двойной игрой, а Гауснер тоже не хочет, чтобы его человек работал одновременно на меня. Или на вас. На Дорона… Всякое может случиться.

— Я думаю, дело не только в этом, — добавил Гауснер. — По всей вероятности, их на чем–то подлавливали. Кто? Та же “Фирма Приключений”, иначе говоря, люди Дорона. И нашим ребятам ничего не оставалось, как менять шкуру. Но на чем их подлавливали и зачем, я не понимаю. Может, вы понимаете, комиссар? А мы их не искали потому, и здесь Ивон совершенно прав, что закон мафии… простите, комиссар, что я без стеснения произношу в вашем присутствии это слово, ситуация мне не препятствует… Так вот, закон мафии гласит: мы не благотворительное общество, нам некогда спасать тела и души своих людей.

— Достаточно того, — вставил Фрез, — что мы даем хороший заработок, роскошную жизнь и кучу потрясающих приключений, даже и не снившихся этой фирме! Сказать по правде, комиссар, вы слабее нас потому, что у вас есть “идеи”, “правила”, вы обладаете “жалостью” и “состраданием”, хотя вас куда больше, чем нашего брата. Мы все вот тут! — Он сжал в кулак руку. — Вот тут, когда надо! И мы все вот тут, когда не надо! — И Фрез разжал кулак на пять отдельных пальцев.

— Он хочет сказать, — пояснил Гауснер, хотя Гард и без него все понял, — что каждый в ответе за организацию, но организация за каждого не отвечает… Слушайте, Гард, а что, если мы обратим вас в свою веру? А? Чем черт не шутит! Просвещаем, просвещаем, а потом… Тем более что в ваших способностях лично я никогда не сомневался.

— Комплимент за комплимент, — улыбнулся Гард. ~ Вы тоже умеете действовать эффективно и быстро.