Страница 10 из 70
Базилий поцеловал внука. Придвинул нос к самой пленке.
— Да как же, все вижу, все слушаю. О, какие красивые облака…
— Пролетая над пустыней, все время набирал высоту. Я знал, что Дудуш не любит полеты на большой высоте. Всегда он был таким недотепой. То ему высоко, то ему быстро, а то боеприпасы не такие. Вот первый снимок. Дудуш удирает в тучи. А здесь моя атака. Уклонился он от нее ловко. Ничего не поделаешь, пришлось дать ему подняться, но через двадцать секунд он получил серию без промаха. Видишь, дедушка, вспышки на темном фюзеляже.
Дедушка сглотнул слюну. Спросил изменившимся голосом.
— А Дудуш?
— Он должен был прыгнуть после моей первой очереди. Не выпрыгнул, так я ему добавил вторую. Впрочем, дедушка, я вот что тебе скажу. У него всегда была замедленная реакция. Ну, и пошел себе вниз. Я снимал его до самой земли. Здорово грохнулся!
Базилий вытер пот.
— Это еще не все! — Филип дернул дедушку за руку. — Смотри сюда. Дата, подпись учителя физкультуры и отметка. Пятерка, пятерка!
— Вижу, чего вцепился в рукав. Слушай, Филип, а если бы он тебя сбил? — Базилий покряхтел, чтобы скрыть дрожание голоса.
— Он? Этот Дудуш — меня? Ты чего, дедушка, болтаешь! Они все неудачники. Старший брат еле-еле закончил лицей. Как не «пара», так «банан» за классную работу. В вуз даже и не пытался поступить.
— Да, конечно, но ведь в следующий раз можешь напороться на другого Дудуша, с более быстрой реакцией. Что тогда? А, вот ты уже и скис!..
Внучек рассмеялся и пригладил вихры.
— Ну тогда у папы с мамой будет новая задача.
— Лучше не рисковать. У папы есть и другие заботы.
— Ты прав. Вся надежда на маму. Да, нужно быть повнимательнее. Слышно было, как Дудуш разбился? Свалился за Новой рекой.
— Ну да, что-то грохнуло в той стороне. Хочешь пить? У меня самого в горле пересохло. Видишь только, ключ сломался. Сам не знаю, как и когда. Такие никудышные ключи.
— Да и дедушка тоже неизвестно какой. Сейчас принесу инструменты и открою шкафчик. Но сначала все-таки душ, я очень устал. Заставил меня попотеть этот Дудуш. Ага, дедушка! Нужно сменить раствор в цветах. Они должны быть оранжевыми. Праздник по поводу Самой Высокой Горы.
— Что ты говоришь? Я ничего не знаю.
Базилий, не мешкая, побежал к выключателю, скрытому за занавеской, повернул рычаг. Побледнели лиловые кусты в саду, цветы в горшках. Вся растительность потеряла цвет, стала почти прозрачной, а потом так же стремительно засверкала ярким апельсиновым цветом. (Определение «апельсиновый» было абсолютно непонятно поколению Филипа. Пытались названия цветов заменить номерами, но не прижилось. Незадачливых новаторов сурово критиковали.)
Филип быстро принял душ. Вернулся в комнату чистый, освеженный, аккуратно причесанный и с оранжевым праздничным бантом в волосах. Он мгновенно вспорол детским лобзиком стальной замочек кладовки и сел на диван. Болтая ногами, он наблюдал за дедушкой. Базилий долго и привередливо перебирал бутылки. Наконец выбрал и наполнил стаканы.
— Пей, а то выбежал в школу без завтрака. Наверное, очень проголодался. Где это видано, чтобы так, тяп-ляп, в последнюю минуту вскакивать с постели.
— В старости все такие мудрые. О, как вкусно!
— Не слишком крепко? Филип, я налью тебе немного воды?
— Нет, нет, — внучек поднял стакан и чокнулся с дедушкой. — Отличная смесь. В самый раз. У дедушки хороший глаз.
— Хороший, хороший, молодому все кажется хорошим. Зрение у меня становится все хуже. Слух тоже слабеет… Эх!
— Отдадим дедушку на свалку! Ха-ха! Вот будет потеха! Ну, дедушка, я ведь шучу! Дедушка, налей, только теперь я почувствовал настоящий аппетит.
— Ну, за то, чтобы у тебя в этом году в табели четверок не было! Физкультура — это еще не все.
— Будет, будет… Ого, Менеликова едет. Слышишь, дедушка, как у нее страшно грохочет велосипед? Развалюха.
— Да, да, теперь и я слышу. Что случилось? Должна была быть рано утром. О, черт… Амелия опять забыла позаботиться о талоне на новый велосипед. Менеликова будет недовольна.
— Да? Сейчас я ее успокою! — Филипп протянул руку к кнопке. Базилий в последнюю минуту стукнул его по руке.
— Не смей! Из-за твоих дурацких шуток мы можем потерять лучшую поставщицу! Нажми на белую кнопку!
На тропинке послышалось бренчание железа и сердитое сопение. Базилий высунулся из окна.
— Сюда, Менеликова! Заходите, пожалуйста. Что так поздно сегодня? Я уже очень беспокоился.
В комнату вошла полная смуглая женщина. Сняла узел со спины и села с облегчением.
— Потому что, уважаемый, это стало уже невыносимо. Что ни день — новая дурость. Здравствуйте.
Базилий быстро подсунул ей полный стакан.
Женщина выпила залпом. Стакан накрыла ладонью.
— Не спешите так, уважаемый. Я ведь не убегаю. Выпью и второй. Дайте только продышаться. Запыхалась сегодня… Ой, ты мой золотенький, солнышко мое кругленькое, с каждым днем хорошеешь… — обратилась к Филипеку. Мальчуган показал язык и недовольно подернул плечами. — Кругленький, яблочко наливное…
— Хе-хе, яблочко, яблоки, хе-хе. — Базилий облизнулся.
— Будут яблоки, пусть меня посадят на эту их Самую Высокую Гору, если и яблок не дождусь! Говорят, гора-то совсем никудышная, хлам.
Базилий многозначительно подморгнул и многозначительно вставил:
— Филип пятерку получил.
— Вот и славно. Я тоже сегодня отличилась на пятерку. Если бы не додумалась, до сих пор бы стояла за рекой, как дура.
— Что ж такое? Расскажите, Менеликова… — Базилий наполнил стаканы и придвинулся к женщине.
— Мосты разобрали до единого. Подъезжаю я к реке, смотрю и глазам не верю. Люди глазеют на реку, как бараны на новые ворота. Был мост, и нет моста!
— Дураки, — крикнул Филип, — газет не читают.
— Посмотрите, какой он умный стал в школе! Газеты выходят в полдень, а мосты уж на рассвете приказали долго жить. Что на это, Филипек, скажешь?
— И? Дальше? — расспрашивал Базилий.
— Ничего. Вместо моста стоят машины какие-то. Спрашиваю, что будет. Люди отвечают, что туннель. А чего машины не роют? А потому, что чего-то там еще не прислали и мастер не знает, какой должен быть туннель, одинарный или двойной. Только я спросила, как подходит ко мне один и говорит: «Ну чего шумишь? Чего?» «Туннель — хорошая вещь, — отвечаю, — но где же он?» Тот погрозил мне пальцем и отошел. Теперь я выпью, если вы, уважаемый, будете так любезны и тоже не откажетесь. Счастье, что люди меня знают. Поехала в музей, и знакомый хранитель перевез меня на экспонате, то есть на старинкой байдарке, на другой берег.
— Значит, туннели лучше, чем мосты? — Базилий покачал головой.
— Дедушка тоже дурак! — Филипек покраснел от злости. — Сколько было несчастных случаев на мостах? Тысячи людей вниз попадали!
— Из-за того, что перила сняли, — несмело отозвался дедушка.
— Перила не подходили к нашему пейзажу. Нельзя строить с перилами! Дедушка забыл и о болезнях, которые приносят ветры. А на мостах всегда дуло сильнее всего. Решение по поводу мостов правильное!
— Что-то в этом есть, — признала Менеликова. — Это факт, что по пьяному делу сыпались люди в воду. А что касается ветров — святая правда. И мне тоже один раз надуло. Целую неделю не могла голову повернуть, ни влево, ни вправо. А чего стоит человек, который не может повернуться ни вбок, ни назад? В постели ему только лежать. Но кто сегодня может себе это позволить?
— Покажи Менеликовой, — обратился Базилий к Филипеку.
— Менеликова не разбирается в отметках.
— Она разбирается, чтоб ты знал, разбирается. Менеликова хорошо знает, что, кому и почем!
Обиженная женщина наклонилась над мешком. Какое-то время копалась в узелках. Потом выпрямилась и на открытой ладони подала подарок. Дедушка и внучек захлопали в ладоши.
— Яичек, — крикнул Филипек.
— Не говори так — яичек, только яичко, — поправил Базилий.
— Подумаешь, если умеешь давить на гашетку «фауикшака», то можешь говорить «яичек» вместо «яичко». (Истребители «ФАУ-ИКС», полгода назад признанные чудом техники, были в последнее время сняты со штата. Их место заняли улучшенные «ФАУ-ЗЕТ». И устаревшие «ФАУ-ИКС» были отданы средним школам. Мальчики называли истребители «фауикшаками», а девочки — «фауиксятами».) Настоящее яйцо. Сейчас себе сделаю… Дедушка, что я хочу себе сделать?