Страница 39 из 66
— Простите, Имельда, но я скажу вам прямо: обо всем этом мы уже подумали…
Кристос стоит, прислонившись к корешкам пожелтевших папок, и переводит взгляд с одной собеседницы на другую.
— Я об этом догадываюсь, мадам, — поспешно откликается Имельда, — я в этом и не сомневаюсь. Тогда я буду говорить покороче, я все сведу к одному-единственному вопросу: что произошло за эти двое суток, с 16 часов пятницы 29 марта и до воскресенья 31 марта?
Чуть помолчав, Айя резким тоном отвечает:
— Ничего! Ровным счетом ничего. События ускорились после этого — тогда, когда мы решили арестовать Бельона.
Имельда, нимало не смущаясь, продолжает, снова став более словоохотливой:
— Я объясню вам ход моих рассуждений, мадам. В пятницу, начиная с 16 часов, то есть сразу после исчезновения жены, Марсьяль Бельон сотрудничает с полицией, обращается с просьбой найти пропавшую и даже ищет у полицейских защиты. А через два дня все меняется…
Айя нетерпеливо смотрит на часы.
— А тем временем, Имельда, и вам это известно, поскольку Кристос, похоже, не делает различий между секретными сведениями и признаниями под одеялом, тем временем мы собрали улики. Кровь. ДНК. Убийство Амори Оаро. Орудие убийства… Бельон оказался припертым к стенке…
— Он там и раньше был, мадам, в этом отношении ничего не изменилось. Бельон не дурак, он уже знал и про кровь, и про ДНК, и про отпечатки пальцев, которые непременно найдут на рукоятке ножа. Я не отказываюсь от своих слов, капитан Пюрви. Бельон радикально изменил стратегию, и причины этого нам неизвестны. Говоря начистоту, это очень напоминает мне историю с моим сыном — со старшеньким, Назиром, дело было три года назад. Мне позвонили из школы и сказали, что он украл у одноклассника плеер.
Айя опять смотрит на часы, она явно нервничает, но Кристос знаком просит ее набраться терпения и дослушать.
— Поначалу Назир был кроток, словно ягненок, не отпирался, с учителями не спорил. До тех пор, пока приятель его не выдал: Назир не просто украл плеер, он наладил в школе настоящий нелегальный бизнес. Плееры, мобильники, игровые приставки, травка… Узнав о том, что сообщник его заложил, мой старшенький тут же сбежал, и полиция нашла его только через три дня. Ему тогда было всего двенадцать…
Айя вскочила. Ей наконец-то стало интересно. Она пытается провести параллель между этим рассказом и неясностями в деле. Лиана Бельон обращается с жалобой в участок в Сен-Филиппе, Бельон едет в аэропорт и безуспешно пытается поменять обратный билет. И еще прошлое Бельона — красотки, алкоголь, конопля…
— Что вы хотите сказать, Имельда? Что Марсьяль Бельон скрывает от нас нечто другое? Нечто более страшное, чем то, в чем его обвиняют? Он сбежал, чтобы мы до этого не добрались?
Кристос, гордясь подругой, сумевшей зацепить Айю своим рассказом, улыбается до ушей, потом присвистывает:
— Нечто более страшное, чем три убийства… Интересно, а? Пожалуй, стоит еще немного покопаться в прошлом Бельона?
Имельда театрально воздевает руки, но больше ей ни слова прибавить не удастся — дверь холодильника внезапно распахивается.
Врывается растрепанный Ларош в застегнутом до самого подбородка пуленепробиваемом жилете.
— Пюрви, их засекли!
— Где?
— За Равниной кафров, на дороге к вулкану.
— Это тупик! Мы их поймали. Уже иду.
Железный стул падает, подняв тучу пыли, эхо долго мечется, натыкаясь на стены.
Ларош молчит. Он в явном затруднении.
— Все вертолеты заняты, капитан Пюрви. Для вас… для вас нигде нет места! Операция поручена мужчинам, профессионалам, воздушному и высокогорному подразделениям. Ваша бригада должна продолжать расследование в Сен-Жиле… Это очень важно, в деле осталось еще много неясностей. Убийство Шанталь Летелье, а кроме того…
Айя взрывается:
— Вы что, смеетесь надо мной?
Два здоровенных — в дверь не пролезут — типа в форме за спиной у Лароша переминаются с ноги на ногу, как будто писать хотят.
— Капитан Пюрви, к «ниссану» Бельона устремятся одиннадцать вертолетов. Тридцать мужчин. Большей частью — снайперы. И каждый из них — лишь один из винтиков плана «Папанг», превосходно обученный и без всяких личных амбиций. Ничего личного, понятно вам, капитан Пюрви? А теперь мне пора…
Топот удаляется, за открытой дверью холодильника — пустота и тишина. Кристос поджимает губы, Имельда пятится к стеллажу с архивами. У обоих на лице написано одинаковое огорчение.
Внезапно железный стол, пролетев через всю комнату, с оглушительным грохотом ударяется о металлические стойки стеллажей.
— Козлы! Ублюдки!
Айя выскакивает из холодильника, влетает в зал. Морес отступает перед начальницей с грацией «чистильщика», желающего освободить штрафную площадку. Айя мчится вперед, она то ли не замечает тянущегося через комнату электрического провода, то ли не хочет тратить время на то, чтобы его обойти, — и мгновение спустя видеопроектор летит на выложенный плиткой пол. Гаснут сотни желтых и оранжевых ячеек, обозначающих дома Сен-Жиля.
Восемьсот шестьдесят евро. Четверть годовой сметы управленческих расходов местной автономной бригады.
— Вот козлы! — комментирует Айя.
Она выбегает на стоянку.
Здесь бушуют вихри песка и гравия.
Вертолет Лароша, стоявший на пляже, пролетает меньше чем в тридцати метрах над ее головой, на пятнадцать секунд поднимается ураган, волнуются листья казуарин.
— Сукины дети!
Айя провожает глазами вертолет, выставив средний палец.
10 ч. 14 мин.
Вертолет Лароша превратился в мошку на горизонте. Айя топчется на месте, будто запертый в деннике жеребец, ворошит ногами камни.
Ни один из полицейских не смеет и рта раскрыть. Кристос прислоняется к стволу казуарины и закуривает, дожидаясь подходящего момента, чтобы тактично нарушить молчание.
Пусть гроза утихнет.
Капитан Пюрви несколько долгих секунд продолжает смотреть в пустое небо с отчаянием птенца, неспособного вылететь из гнезда. Внезапно она подносит ко рту мобильник и, нисколько не сдерживаясь и не скрываясь, орет в него:
— Жипе? Да, Айя. Очень срочное дело! У тебя остались свободные вертолеты?
Короткая пауза — и Айя снова вопит:
— Есть один? Потрясающе, я тебя обожаю! Это… это для не совсем обычной прогулки. Жди, я через пару минут тебе перезвоню.
Айя отключается.
Кристос недоверчиво смотрит на нее.
— Что еще за Жипе? Твой бывший?
— Почти. Ни с кем я так не улетала, как с ним.
— Он твой любовник?
— Нет. Мой инструктор полетов.
30
На краю могилы
10 ч. 17 мин.
Папа сказал — самый большой букет, какой только смогу собрать! И разноцветный. Для старой дамы с голубыми волосами, которая умерла. Как на кладбище. Умершим нравятся цветы.
Рви цветы здесь, под деревьями, сказал папа, никуда не уходи, и от ямы держись подальше. Это даже не яма, это очень глубокий колодец, по-моему, он доходит до центра земли. Страшно опасный! Деревянная загородка перед ним поломана. Рядом стоят большие желтые треугольники, протянуты оранжевые пластиковые ленты.
Я все время оборачиваюсь, чтобы не заблудиться среди кустов. Папа стоит рядом с желтой машиной, метрах в тридцати от меня.
Я все поняла.
Папа съехал с шоссе, как только увидел вертолет. Он сразу свернул с него и дальше поехал по грунтовой дороге, стараясь держаться под деревьями. Вертолет не мог нас выследить, разве что приземлился бы, но все равно бы нас не догнал, мы были уже далеко. Потом папа остановил машину у края ямы. Прямо перед табличкой на поломанной загородке. Я смогла разобрать слова. «Кратер Коммерсон».
Мы здесь совсем одни.
Мы вышли из машины, ну, то есть вышли мы с папой, старушка, понятно, нет. Я сразу хотела подойти к краю, но папа не разрешил.
— Глубина этой пропасти около трехсот метров, — объяснил он мне. — Если засунуть туда Эйфелеву башню, ее почти не будет видно, разве что самая верхушка наружу высунется…