Страница 37 из 44
В тяжелом влажном воздухе плыл запах страха, который не смогли перебить ни капли дождя, ниспадающие с мрачных небес, ни пороховая гарь. Несло со стороны убежища, в котором затаился противник, и у Тима, который занял позицию за камнем в десятке метров от бетонного сооружения, невыносимо свербело в носу. Он чихнул и глянул на таймер. Время, отпущенное «чистюлям», истекло.
Тим высунул голову, и тут же заметил вспышку выстрела. Тяжелая пуля, выпущенная из снайперской винтовки, должна была разворотить ему череп, но он успел переместиться на несколько сантиметров. Смертоносный кусок металла прошел совсем рядом, просвистев у щеки, Тим пальнул в ответ из наплечного гранатомета, выскочил на открытое пространство, и в несколько прыжков достиг убежища, чувствуя, как там, за стеной корчились от боли и животного ужаса несколько существ.
Тим высадил плечом бронированную дверь и вступил внутрь, сканируя пространство. В убежище - тесном бетонном кубе с простой деревянной мебелью - укрывались трое. У окна-амбразуры лежал мужчина лет сорока, и этот противник уже не представлял опасности: судя по снижению электрической активности мозга, он умирал. Тим перешагнул через него, направившись к пожилой женщине, медленно оседавшей у стены, пачкая штукатурку кровавыми полосами. Лицо дамы искажала гримаса ненависти.
- Сдохни, нежить! - женщина вскинула автомат. Тим нейтрализовал ее выстрелом в голову, и подошел к третьему обитателю убежища, который лежал без движения лицом вниз у грубо отесанного стола. В спине человека чернела глубокая рана. Перевернув противника на спину носком ботинка, Тим в удивлении приподнял бровь.
Третьим обитателем убежища была девушка - совсем юная, очевидно, рожденная незадолго до Большого скачка, который привел к тотальной «вакцинации» нанитами - крошечными многопрофильными машинами, которых создали как панацею от большинства известных недугов, вирусов и травм. Родители девушки смогли «уберечь» ее от обязательной прививки, но они же обрекли на общество изгоев, презрительно названных довлеющим большинством «чистюлями».
Большой скачок - так символично назвали революционный прорыв в нано и биотехнологиях - случился в первой половине двадцать первого столетия. Он позволил людям усовершенствовать тела и открыть новые способности, однако у этой медали была и обратная сторона. Большой скачок разбил людей на две неравноценные группы, посеяв между ними лютую вражду.
В новом мире, где каждый получил возможность практически мгновенно изменять внешность, пол, специализацию и образ жизни, не осталось места национальностям и расам. Тим помнил, как сразу после Большого скачка за сторонниками естественной формы существования собирались закрепить обширные резервации, но «чистюли» попытались развязать глобальную ядерную войну. Они боялись и ненавидели носителей нанитов, считая их оборотнями, нежитью, исчадиями ада, коих должно стереть с лица планеты. За считанные годы карта мира радикально изменилась, оставив за теми, кто выступал против модификации человеческого тела, крохотные островки земли в труднодоступных горных районах или амазонской сельвы, и их площадь постоянно сокращалась. Их неустанно прочесывали группы следопытов, в одну из которых входил Тим.
Поселение, куда нагрянула группа Тима, засекли с орбитального спутника. Съемка с беспилотника подтвердила: в зеленке предгорий располагалось несколько обитаемых убежищ. Их обитатели встретили следопытов плотным огнем и группа залегла, предложив «чистюлям» капитулировать и дав время на раздумье, но сдаваться «оборотням» никто не собирался. В этих людях, как представлялось Тиму, продолжала работать природная программа самоуничтожения, которую в остальной части человечества давно нейтрализовали наниты. Если бы...
Девушка застонала. Тим присел рядом, осторожно убрал с ее лица пряди спутавшихся волос и невольно залюбовался изящными чертами, даже не требовавшими вмешательства модификантов. От его прикосновения девушка вздрогнула, потом открыла глаза и долго смотрела на него - без страха и ожидаемой им злости. Он улыбнулся, и она отвела взгляд, увидела бездыханные тела и заплакала. Тим растерялся и неумело погладил девушку по голове.
- Почему? - прошептала она. - За что вы ненавидите нас?
- Мы? - переспросил Тим, чувствуя себя глупо. - Нет, это вы ненавидите нас, а мы вас любим. Любим и хотим, чтобы вы стали лучше. Как мы.
Но девушка его уже не слышала: она снова потеряла сознание. Тим перевернул ее лицом вниз и внимательно осмотрел рану. Незнакомке оставалось недолго - тела «чистюль» были слишком хрупкими. Ранение оказалось серьезным, требующим серьезного и оперативного медицинского вмешательства, без которого она не имела шансов выжить. Тим колебался несколько секунд, взвешивая все «за» и «против», потом обнажил свою руку и сделал аккуратный надрез. Его кровь потекла вниз - в рану, зиявшую в девичьей спине. Рассудив, что с десятка миллилитров будет достаточно, Тим приказал коже затянуться, поднял незнакомку на руки и вынес из убежища - к транспорту, в который другие следопыты уже сгоняли пленных. В основном, детей: взрослые «чистюли» оказывали ожесточенное сопротивление, и многих приходилось уничтожать на месте - к контакту и последующей модификации фанатики не годились.
Транспорт поднялся в воздух, товарищи Тима погрузились в виртуальную сеть, покинутую на время выполнения задания, а он придвинулся к пленнице, и положил ладонь на ее лоб. Девушка «горела», что говорило: наниты, занесенные в ее тело его кровью, начали размножаться и действовать, помогая организму затянуть рану и восстановить поврежденные органы. Тим взял ее за руку и не отпускал, пока они не прибыли в полевой лагерь у границы территории, формально находившейся под контролем «чистюль».
Плачущих и стонущих пленников пинками и зуботычинами погнали к санитарному блоку, около которого выстроили в шеренгу. В конце нее встал Тим, вновь державший девушку на руках. Чумазый мальчик лет семи, около которого он занял место, покосился на него с плохо скрываемым ужасом и попытался отодвинуться, но, получив затрещину от охранника, опустил голову, сделав вид, что смирился со страшным соседством. Однако следопыт чувствовал флюиды страха: ребенок боялся. На его месте, подумал Тим, он чувствовал бы тоже самое.