Страница 27 из 147
- Джек! Немедленно прекрати! Фу! – повинуясь голосу мужчины, крепко удерживающего поводок, собака постепенно успокоилась, и теперь лишь изредка глухо ворчала, угрожающе поглядывая на меня.
- Ты как, малыш? – Мужчина наклонился ко мне, - а ну-ка, давай посмотрим твою ногу.
Все еще ничего не соображая, я с трудом приподнялся и сел. Сильная боль туманила сознание, поэтому я не вполне воспринимал действительность. Вроде сижу в каком-то парке, на жесткой деревянной лавке. Перевожу взгляд на поврежденную конечность и замираю! Нога слишком маленькая! Ну, то есть она нормальная, но для девяти-десяти летнего возраста. Да и малышом меня давно никто не называл. Неужели я ребенок?
Пульсирующая боль снова заставила меня сосредоточиться. Тем временем, мужчина немного закатал рваную, изжеванную штанину, и я увидел рану. Не сказал бы, что она была уж очень страшной, рубцы вспухали прямо на глазах, но непосредственно разрывов кожи было всего ничего. Да и кровь лишь слегка сочилась.
- Ээээ, да тут ранка то! Сейчас все исправим, малыш. И не заметишь, как все пройдет, – мужчина открыл висящую на ремне маленькую сумочку, и достал оттуда какой-то стеклянный пузырек, видимо с мазью, и маленький рулончик ткани. Я непроизвольно сжался, но на удивление, боль не усилилась, мазь, покрывшая ранки тонким слоем, мгновенно облегчила ее до терпимой. Намазав мою ногу, мужчина сноровисто перемотал ее тканью, сделав плотную повязку.
- Ну вот, другое дело! А ну-ка, попробуй встать! - он отошел на пару шагов, подтянув поводок и заставив пса отступить от скамейки. Я спустил с лавки сначала здоровую ногу, затем опасливо потянул больную. На мое удивление, она подчинялась довольно охотно, боль лишь слегка усилилась, из острой перейдя в тупую, пульсирующую. Кряхтя, как старик, кое-как я смог подняться, даже слегка перенес вес со здоровой ноги.
Теперь, когда боль отступила и создание прояснилось, я ошарашенно принялся разглядывать своего спасителя. Это был невысокий мужчина, в темно-синем костюме, с блестящими металлическими пуговицами и портупеей, с пристегнутой к ней короткой дубинкой. На голове у него была надета шляпа с высокой тульей и узкими скошенными полями. Завершали образ блестящие черные ботинки с круглыми носами. В голове всплыло забытое в мое время слово «полисмен».
- Так, - продолжил он, окидывая меня внимательным взглядом, - а скажи-ка мне, что ты делаешь в парке в это время? Где твои родители?
- Я не знаю, - тут в моей голове что-то щелкнуло, - не знаю, сэр. Я не помню.
- То, что ты не уличный мальчик, видно сразу. Слишком уж ты чистенький, да и воспитанный, сразу понятно, – видно было, что мужчине понравилось мое обращение. – Можешь называть меня констебль Джойс.
Констебль задумчиво почесал затылок, сдвинув свою смешную шляпу на лоб. Я тем временем, скосив глаза, незаметно рассматривал свои руки, судорожно вцепившиеся в край доски лавки. Обычные мальчишеские кисти, немного грязноватые, местами исцарапанные, с когда-то аккуратно подстриженными ногтями. Детские руки. Следовательно, я точно ребенок. Ох-ох-ох, а это очень плохо. У ребенка сил и возможностей намного меньше, да и ограничений разных полно. Мужчина продолжил говорить, я попытался сосредоточиться: