Страница 11 из 71
Фридрих обладал живым умом, и его не зря прозвали Мудрым. Однажды он посетил тюрьму в Виттенберге. Спросил у двадцати узников, почему они здесь. Девятнадцать стали божиться, что они жертвы лживых доносов и судебных ошибок. И только один сказал, что сидит за кражу. «Выпустите на волю этого человека, — распорядился Фридрих, — потому что он может оказать дурное влияние на честных людей, которые тут находятся».
Он пользовался среди германских князей большим авторитетом. Человек благочестивый и ревностно исполняющий церковные обряды, Фридрих Саксонский по всему миру собирал священные реликвии и святые мощи. То есть, по мнению Лютера, занимался делом вздорным, тешащим дьявола.
Фридрих же симпатизировал Лютеру и надеялся использовать эту сильную личность в своих сложных интригах. После отлучения Лютера он оставил ему кафедру и университет, хоть это и вызвало недовольство и папы, и императора.
Но как быть дальше? Император Карл V уже созвал рейхстаг в Вормсе, где Лютера ждала анафема, если он не отречется от своих еретических взглядов. Народные симпатии были, однако, на стороне Лютера, и Фридрих Саксонский, его покровитель, понимал, что своей популярностью он во многом обязан опальному монаху.
И Фридрих решился. Он заявил папскому легату, что Лютера необходимо вызвать на сейм в Вормсе, дабы он мог публично изложить свои взгляды перед справедливыми и непредвзятыми судьями. С этим же требованием курфюрст Саксонии обратился к Карлу V, и император не только согласился, но и сопроводил приглашение Лютера на форум в Вормсе грамотой, гарантирующей безопасность.
«Ну, что ж, — сказал Лютер, узнав эту новость, — если Бог с нами, то мы не должны бояться тех, кто против нас. Я появлюсь на рейхстаге, даже если там соберется столько дьяволов, сколько черепиц можно насчитать на крыше моего дома».
Пробил час Вормса. В празднично разукрашенный город въезжает император. Ему всего двадцать один год. Его лицо отличается чрезмерной бледностью, и весь он производит впечатление элегантной хрупкости. Он медленно едет на белом коне в сопровождении легатов, епископов, курфюрстов, цвета рыцарства. Его окружают ландскнехты, секретари и слуги в пламенно-ярких одеждах. Вокруг реют знамена, трепещут на ветру штандарты, бурлит людской водоворот.
А через несколько дней в город въезжает двухколесная повозка с одиноким монахом, уже отлученным от церкви и защищенным от костра одной лишь бумагой с подписью императора, лежащей у него в кармане. Но ликующие толпы вновь заполняют городские улицы. Лютера встречают так, как встречали императора.
Карла V избрали вождем Германии князья, а Лютера — народ. 17 апреля 1521 года в 4 часа пополудни Лютер появляется на заседании рейхстага. Он бледен. На лице тревожное выражение. Этот неукротимый человек испытывает сейчас минуту слабости, ибо нет никакой уверенности в том, что ему удастся вернуться в родной Виттенберг живым.
Старый воин Георг Флундеберг, командир личной гвардии Фридриха Саксонского, кладет ему на плечо тяжелую руку и говорит: «Смелое дело ты задумал, доктор. Так держись же». Лютер отвечает ему слабой улыбкой.
Допрашивает Лютера архиепископ Трирский. Если каждый человек похож на какое-то животное, то этот напоминает лисицу. Он указывает на лежащие на столе книги и вкрадчиво спрашивает:
— Это ваши сочинения?
— Да, — отвечает Лютер.
— Но, может быть, вы уже не разделяете тех еретических мыслей, которые в них содержатся? Помните, что церковь вправе не только карать, но и миловать.
Лютер понимает, что наступило решающее мгновение. От его ответа будет зависеть не только его жизнь, но и судьба Реформации. Но ему нужна небольшая передышка, чтобы набраться мужества, ибо силы его на исходе. И он говорит едва слышным голосом: «Речь идет о Боге и Его слове. Было бы неразумно сказать больше или меньше, чем следует. Прошу вас дать мне время на размышление».
Еле заметная улыбка появилась на тонких губах архиепископа Трирского. Он не сомневается, что Лютер уже сломлен.
«Хорошо, доктор Лютер, — говорит он, — рейхстаг дает вам на размышление 24 часа».
18 апреля в 4 часа пополудни Лютер вновь предстает перед рейхстагом. Теперь он выглядит уверенным в себе и спокойным. Ему задают те же вопросы, и он сразу же отвечает:
«Я не могу и не буду ни от чего отрекаться, разве что меня опровергнут Священным Писанием. Идти же против совести непристойно и богопротивно. На том стою и не могу иначе. Да поможет мне Господь. Аминь».
Лютер противопоставил авторитету церкви авторитет Священного Писания, что вызвало замешательство в зале. Компромисс оказался невозможен.
Император Карл выполнил свое обязательство и дал Лютеру свободно уехать. Ему не понравился этот человек. Он ощутил исходящую от него энергию и счел его крайне опасным.
— Государь, — сказал Карлу архиепископ Трирский, — не следует выпускать Лютера из Вормса живым. Этот еретик заслуживает костра.
— Я не могу нарушить данного курфюрсту Саксонскому слова, но не стану сожалеть, если этот человек исчезнет. Пути Господни неисповедимы, а дороги в Германии очень опасны, так что всякое может случиться.
Архиепископ молча наклонил голову.
Лютер выехал из Вормса без всякой охраны в закрытой повозке. С ним находились двое преданных ему монахов. Ночь застала их в дороге. Луны не было, и лишь крупные звезды мерцали на темном небе. Внезапно десять вооруженных всадников окружили повозку. Их предводитель, закутанный в черный плащ, обратился к Лютеру:
— Не бойся, — сказал он, — мы друзья.
— Кто ты?
— Мне приказано доставить тебя к моему господину. Я отвечаю за твою безопасность.
Лютеру его голос показался знакомым.
— Георг Флундеберг, это ты?
— Клянусь святым Георгием, — засмеялся предводитель. — А теперь поторопимся. Тебя ждет мой господин.
Но тут послышалось конское ржание, и силуэты четырех всадников, едва различимые в темноте, замаячили перед ними. Раздался сухой щелчок взведенного курка, и грозный защитник Лютера спросил:
— Чего вы хотите?
— Лютера, — прозвучало из тьмы.
— Возвращайтесь к тому, кто вас послал, и скажите, что птичка упорхнула.
— Вы за это дорого заплатите.
— Убирайтесь. Даю вам три секунды.
Силы были неравны, и четверо всадников исчезли столь же внезапно, как и появились.
И вот Лютер уже в Виттенберге, у своего покровителя Фридриха Мудрого, курфюрста Саксонии. Его провели в большой покой в верхнем ярусе замка. Это кабинет курфюрста. На стенах гобелены, а в промежутках между ними полки, заполненные книгами и рукописными свитками. На боковой стене большая картина, изображающая похищение Европы. Окна — высокие, и в кабинете светло. Хозяин сидит у письменного стола в кресле с высокой спинкой. Выглядит он импозантно, даже величественно. У него высокий лоб с пульсирующей прожилкой, острая бородка и проницательные глаза.
Они не встречались прежде лицом к лицу и теперь с интересом рассматривают друг друга. Повелительно-мужественная суть Лютера импонирует Фридриху. Именно таким, по его мнению, и должен быть человек, избранный Господом для великого дела.
Лютер же понимает, чем он обязан курфюрсту. Он первым нарушает молчание:
— Да пребудет милость Господня с вами и с вашим домом, — говорит он. — Я ото всей души благодарю вас за поддержку нашего богоугодного дела.
— Вы, наверно, устали после всех этих испытаний, доктор Лютер, и нуждаетесь в хорошем обеде с доброй пинтой баварского пива. Ну и в отдыхе, разумеется. Сегодня вы мой гость и обедаете со мной.
— Господь посылает нам испытания. От нас зависит, как мы проходим через них.
— Скажу вам прямо, доктор Лютер, в первый день вашего появления на рейхстаге вы выглядели ужасно, и я даже подумал, что переоценивал вас. Но на следующий день я убедился, что именно вы глашатай истинного евангелического учения. А раз так, то я беру на себя ответственность за вашу безопасность перед Богом и людьми. Теперь же нужно переждать вызванный вами шторм.