Горноспасатели

С Южного шоссе подали сигнал – прибыли саперы, что им делать?

– Алик и Саша, сходите за ребятами и проведите их к нам, – сказал Громов.

– По партизанским скобам?

– Конечно. Только веревочную страховку сделайте, чтобы саперы случайно не сорвались в обрыв.

– Проведем их надежно, – пообещал Федоркин. – Поднимем по Чертовой лестнице, а потом к вам подойдем.

Скоро молоденький лейтенант и два рядовых в сопровождении горноспасателей спустились в Большой кулуар. У двух бомб саперы сумели выкрутить взрыватели, а в третьей он сильно проржавел.

– Будем взрывать бомбу! – принял решение лейтенант.

– А не полетят вниз камни? – забеспокоился Громов.

– Передайте сигнал тревоги, пусть рабочие освободят шоссе и милиция выставит посты оцепления.

– А мы куда спрячемся?

– Нам всем тоже нужно уйти подальше в укрытие, ведь бомба большая.

– Давайте поднимемся на плато? – предложил Громов.

– Тогда тяните за собой провода, я сейчас подсоединю взрыватель, мы пойдем с вами.

Взрыв ахнул сильно. Упругая волна точно подняла горноспасателей и саперов, укрывшихся на небольшой каменной террасе перед выходом на плато. Громовое эхо качнуло скалы. Потянуло острым и приторным запахом обожженной скалы и взрывчатки.

– Смотрите, щель открылась! – показал Челаев. Совсем рядом с местом взрыва сполз камень, прикрывавший дыру в подземный грот. Горноспасатели быстро спустились в кулуар. Ткачев первый оказался у черного входа. За тесной щелью открылся большой вестибюль. Горноспасатели осветили его и увидели человеческие черепа и кости, проржавевшее оружие и военную амуницию – котелки, мятые фляги, каски, гильзы.

– Сколько их здесь?

– Три черепа, – ответил Ткачев.

– Документы сохранились?

– Все, уходившие в разведку, свои документы оставляли в части.

– Саша, а где же четвертый? – Громов рассматривал ржавый тесак.

– Дед, он наверное ушел за подмогой или достать продукты. Вход в грот прикрыл камнем и не вернулся. Очевидно, погиб или попал в лапы фашистов, а товарищи умерли от ран.

…Хоронили матросов со всеми воинскими почестями. Тут же на перевале выдолбили в скалах могилу. Воинский караул с морским гюйсом… Трехкратный салют из автоматов и цветы от горноспасателей. На каменной плите, прикрывшей могилу, Саша Челаев высек четыре красных звезды. В Голубом заливе Саша Ткачев и Миша Воробьев вытащили с морского дна якорь с катера-охотника, привезли на перевал и закрепили его цепью у могилы бесстрашных моряков, наводивших ужас на фашистов.

Лавина

Перевал

Георгий Иванович Кайнов, шестидесяти лет от роду, высокий, жилистый и упрямый старик, стал собираться в дорогу, ведущую по горным тропам через перевал.

– Непогодится что-то, – забеспокоилась жена. – Может лучше поедешь на автобусе?

– Две недели дача стоит без присмотра, сейчас зимние каникулы и ребятня может забраться в дом. Наделают беды! А объезжать автобусом Скалистое плато очень долго!

– Метель крутит в горах, как бы не заплутал!

– Да обойдется, – пробурчал старик. – Не первый раз…

– Тогда встретимся в Многоречье, в четыре часа дня. Я поеду экспрессом. Хотя и дороже обычного, зато – без всяких остановок!

– А я буду на даче на два часа раньше тебя. – Он спокойно надел старенькую фуфайку, завернул в бумагу кусок хлеба с колбасой и вышел на улицу.

– Пират, за мной! – Старик свистнул овчарку и зашагал по узкой улице в гору.

Городской автовокзал. Прасковья Никифоровна садится в автобус. Машина выезжает на горную дорогу. В окна автобуса виднеется Скалистое плато. Над ним клубятся мрачные облака. Иногда ветер отгоняет их в сторону, и тогда показываются обледенелые скалы Святого Георгия, заснеженные утесы и ущелья.

– Северный ветер налетел. Ох, и сильно вертит он в горах! – произнес сосед.

– А нашу дорогу не занесет? – забеспокоилась Прасковья Никифоровна.

– Думаю, что успеем проскочить через перевал, пока ветер буйствует на востоке Скалистого плато.

Действительно автобус успел благополучно миновать перевал. В Многоречье он прибыл по расписанию. На даче мужа не оказалось, и встревоженная жена заторопилась в отделение милиции.

…Старик поднимался по Сосновой тропе. Многие годы он ходил здесь в одиночку, поэтому привык разговаривать сам с собой, размышлять вслух. По интонации голоса верный пес научился определять его настроение. Сегодня голос хозяина казался Пирату тихим и жалобным. У старика ныло сердце, такое с ним случалось редко, в горах обычно он был бодр и энергичен.

«Давишь, сердечко! Чем же ты недовольно? Ведь иду я небыстро, знаю каждый поворот дороги, как свою квартиру. Наверное, устало ты ходить через это Скалистое плато, хотелось бы проехаться на автобусе? Но ведь врачи советуют больше двигаться…Вот я и топаю пешком в горы!»

Старик остановился, будто кто-то больно толкнул его в грудь. В голове пронеслось: «Может, вернуться? Еще успею на экспресс и вместе с Прасковьей доеду до Многоречья?»

Пират внимал хозяину и чуть повизгивал. Однако грудь отпустило, и старик облегченно вздохнул.

– А, ерунда, пройдет! Не то совсем расклеюсь и скисну! Шагай, Жора, смелее! – подбодрил он себя. – Пират, перестань скулить!

Они медленно поплелись вверх.

– Понимаю, почему у меня неважные мысли и давит в груди, – продолжал размышлять он вслух. – Давление падает, вон как курит над краем Скалистого плато! Может, все же вернуться? Только на экспресс я уже опоздал. Прасковья уехала, а больше автобусов в Многоречье не будет. Кажется, над перевалом все же есть просвет, так что успею проскочить. А там по плато – всего два километра, да три – на спуске. Так что часа через два-три доберусь до села!

– Муж ушел на Скалистое плато еще в восемь утра, с ним овчарка Пират. Мы должны были встретиться в Многоречье в два часа, а сейчас почти шесть, однако его нет дома! Прошу организовать поиски!

– просила Прасковья Никифоровна дежурного милиции.

– Вы уверены, что ваш муж ушел на Скалистое плато?

– Конечно! А как же иначе?

– Каким маршрутом он обычно ходит через горы?

– По Сосновой тропе…Как правило, дорога у него занимает пять часов, и никогда не было, чтобы он задержался, всегда приходил вовремя.

– Но сейчас – непогода!

– Потому и прошу выйти ему на помощь, чтобы не случилось с ним беды.

– Хорошо, я сообщу в город, пусть высылают горноспасателей.

– Только не задерживайте вызов! Мне кажется, что он сбился с пути и замерзает в горах!

…Он сидел на снегу, не стонал, не охал: понимал, что помощи ждать неоткуда. Идти он больше не мог, а Скалистое плато уже от края до края потемнело от вихрящейся снежной бури и осталось лишь надеяться на какое-то чудо, которое спасет от гибели…

В один момент закружило так, что плато исчезло в снежной мутной мгле, нельзя было даже понять – с какой стороны беснуется ветер. Колючие снежинке секли лицо старика.

– Пират! – позвал собаку. Пес лежал рядом. На зов сразу же вильнул хвостом, но так и не поднял спрятанной в лапы морды, не открыл глаза, укрываясь от снега и ветра.

Боль в сердце немного утихла. Путник сделал попытку встать, но сил не хватило, он остался сидеть на снегу. Пришла успокоительная мысль: отдохну немного, поднимусь и доберусь до спуска, осталось совсем немного. Только бы удержать дорогу и не сбиться с нее в этой круговерти. А может, дождусь помощи? А выйдут ли горноспасатели в такую погоду, да еще ночью? В газетах про них пишут геройские статьи, но ведь они работают на скалах при хорошей погоду, а сейчас вьюжная ночь! Знаю я этих газетных героев! Пират, нужно самим искать спасение, в такую снежную бурю никто на Скалистое плато не сунется!