Горноспасатели

Мальчишка остановился на Верблюде, так горнолыжники называли два крутых холма. Здесь требовалась предельная осторожность. Даже днем спортсмены старались не рисковать на этих опасных склонах: под ними торчали острые скелеты скал. Филипп дернул за кольцо фальшфейера, поднял горящий факел над головой и фиолетовый магический свет залил все вокруг. Он поставил лыжи «плугом» и стал спускаться через Верблюд, не давая себе сильно разгоняться. От напряжения через минуту мальчик вспотел. Чтобы как-то отвлечься, он решил разговаривать вслух. – Сколько времени я уже спускаюсь? Догнал ли отец бандита? Мне нужно выскочить к домику лесника. Может быть, он ночует в горах? А хорошо ночью в горах при свете луны! И совсем не страшно! – Филипп затормозил на лыжах у Сухой сосны. С этого места в последний раз должен просматриваться путь к перевалу в Голубую долину. Отсюда он не раз наблюдал с отцом заход солнца, оно опускалось за кромку гор чуть левее перевала. И тогда зазубренная подкова хребта окрашивалась золотистым светом. И вдруг Филипп увидел там, над перевалом, горящий хвостатый след ракеты.

– Видно, отец выстрелил, но не вверх, а по горизонтали. Значит, там у них начался смертельный бой! – предположил мальчик. – И папе нужна помощь, а я тут вспоминаю золотые закаты! Вперед!

Филипп поставил лыжи параллельно друг другу и скользнул напрямик через второй горб Верблюда. Факел продолжал ярко гореть в его руке. Фиолетовые тени, как живые фурии, заплясали на рваных силуэтах скал.

– Рискуешь, парень! – Предостережение отца будто наяву зазвучало в ушах Филиппа.

Скалистое плато, посеребренное снегом в луной, стало полем битвы отца в сына против опасного преступника, обагрившего руки кровавым преступлением. Громов увидел «Буран» Ларчикова далеко за горным озером.

– Он уже проходит плато и мне нужно свернуть на Каменный гребень. Там опасно, но только в том месте я смогу выйти ему за спину! – сказал Виктор Петрович и направил свой «Буран» по узкой кромке снега, словно по белому мосту, перекинутому через хаос скальных утесов, карстовых глубоких воронок, каменных осыпей. Под нетронутым снегом находилась туристская тропа, проложенная среди своеобразного адского котла-кратера, где будто тысячелетиями кипели причудливые каменные истуканы, напоминающие головы страшных чудищ с звериным оскалом и каменными клыками. Фантастические изваяния в горном котле, где проходила тропа, – результат многовекового выветривания, оползней, обвалов от сильных землетрясений, грохочущих на Скалистом плато.

Для осмотра грандиозного каменного хаоса туристы проложили тропу, укрепив ее подпорными стенами. Узкая дорожка вилась над обрывами, бежала мимо вздымающихся каменных «привидений». Если летом по ней могла передвигаться цепочка экскурсантов, то сейчас, перекрытая снежными завалами, тропа превратилась в опасную и сложную, точно военную. С обеих сторон зияли большие и малые обрывы.

Иногда «Буран» наталкивался на скалу, и тогда Громов оттаскивал рулевую лыжу в сторону. Порой на тропе попадались каменные ступеньки, ведущие вниз или вверх. Но снег забил все глубины, и «Буран» без труда скользил через волнистые впадины.

В середине путь накрыла лавина и тропа пропала. Громов соскочил с «Бурана», уперся руками в руль и стал управлять снегоходом, идя рядом с ним. Он поддерживал машину со стороны снежного косого сброса, где прошумела лавина. Горноспасатель не давал снежному мотоциклу заваливаться в обрыв. С другой стороны тропы поднималась скальная гряда, откуда сверху и выпрыгнула лавина.

Черная зубчатая тень от скалы лежала на лавинном конусе. «Буран» недовольно урчал, пробиваясь сквозь смерзшиеся комья снега, оставляя за собой прямую вмятую ленту гусеничного следа, будто по гладкому песку проползла черепаха.

В моменты, когда «Буран» критически накренялся, Громов подпирал его лыжами, глубоко втыкая их в снег. Саперной лопаткой из багажника он подгребал снежные комья под зависающую гусеницу. «Буран» медленно двигался вместе с Громовым через заснеженный каменный хаос. И, будто успокаивая себя, Громов говорил вслух, обращаясь к мотоциклу:

– Ничего, мой Красный конь, мы все равно должны оказаться впереди бандита. Он делает слишком большой круг, а мы проскочим напрямик через Адский котел плато!

«Буран» соглашался с ним во всем, покорно работая двигателем.

– Все же успел Жигров обкатать тебя, Красный конь! – проговорил Громов. – Молодец, Ваня, ты аккуратно следишь за техникой спасотряда. А у нас нет денег, чтобы заплатить тебе за работу. Отличные ребята в спасслужбе, все свободное время отдают ей! Не раз в спасработах рисковали жизнью. И все делают бескорыстно! – говорил и говорил Виктор Петрович, точно разговором подбадривал себя.

Оставалось немного до конца тропы через Адский котел, дальше она вливалась в горную дорогу. Громов погасил фару, ее мог увидеть бандит. Горноспасатель уже выводил свой снегоход на плато, когда вдали на дороге показался желтый «Буран». Ларчиков освещал путь включенной фарой. Громов зарядил ракетницы и бросился к узкому каменному гребню, отделяющему карстовую воронку от плато. Он не успевал! Ларчиков на большой скорости проходил мимо. Преступник уверенно летел на «Буране», даже не оглядываясь назад, зная, что погони за ним нет.

Громов вскинул ракетницу и выстрелил. Ракета, прочертив стремительный огненный след, ударилась в снегоход. От испуга бандит резко выпустил руль, «Буран» остановился. Ларчиков сунул руку за пистолетом, но увидел Громова за камнями и понял, что тот надежно прикрыт, и попасть в него пулей будет очень трудно. Первое мгновение страха прошло, и Ларчиков успокоился, спрятал пистолет, положил руки на руль и опять дал полный газ, направляя «Буран» по дороге в Голубую Долину.

Громов тоже вскочил на своего Красного коня и осторожно выехал на дорогу, стараясь не зацепиться за острые куски скал, сжавшие тропу. – Теперь мы встретились, оба с «пушками», но все решит хладнокровие, смелость и искусство вождения «Буранами»! – проговорил Громов, по-прежнему обращаясь к Красному коню, как к живому существу. Пока Громов выезжал на укатанную дорогу, Ларчиков успел уйти далеко вперед. Но горноспасатель почему-то не очень спешил. Он осмотрел после прохождения Каменного гребня свой снегоход, долил в бак бензин из канистры, зарядил ракетницу, а запас ракет рассовал по карманам. Мотор успел остыть, и Громов ринулся за уходящим бандитом. – Мы с тобой, Красный конь, достанем преступника у Оленьего рога, там, где дорога делает несколько затяжных серпантинов! – прокричал Виктор Петрович сквозь встречный ветер и грохот мотора. Громов включил фару, пригнулся за рулем и будто слился со своим стальным конем. «Буран» словно приподнялся над снежной дорогой и скользил в воздухе. Спасатель форсировал двигатель, и снегоход шел на предельной скорости.

– Не суетись на поворотах, Витя! – прокричал Громов, обращаясь к самому себе. Дорога начала петлять над обрывом. – Помнишь, Витя, памирские серпантины и трагическую эпитафию белой краской на скале: «Сергей Луков. Поехал прямо!» В том месте шофер с грузовиком нырнул в пропасть.

«Буран» скользил по прямому отрезку дороги. Скалы, снег, пропасть, повороты дороги – все мелькало в калейдоскопе погони. – Ты, наверное, Сережа, заснул в долгой дороге в горах, проглядел поворот и потому погиб? – вел разговор Громов с покойным Луковым и таким способом концентрировал свою волю. – А я вот задумал пойти напрямик. Только тогда достану и обойду бандита! – последнюю фразу он прокричал и … красный «Буран» завис в воздухе, вылетев из-за поворота дороги. А Громов, точно жокей на быстром скакуне, преодолевал грозную преграду. Теперь железный конь мог каждую минуту рухнуть в пропасть и насмерть подмять своего седока. В лице Громова не было видно ни капли страха. Он будто смеялся над опасностью, презирал ее. В его риске и смелости сказывалась сила и воля, выработанная профессией горноспасателя. Это не был лихой азарт погони, когда в экстазе ты можешь даже потерять жизнь, а проверенные и отработанные действия профессионала, постоянно глядящего в лицо опасности. Хотя за все годы работы горноспасателем Громов впервые шел по следам уходящего вооруженного и опасного преступника, он вел погоню рискованно и мужественно. Прочертив дугу на «Буране», Громов плюхнулся с ним в сугроб внизу у нового поворота дороги.