Горноспасатели

– Вы его знали?

– Очень хорошо. Он приезжал тренироваться на Скалистое плато, и мы были друзьями. А потом он погиб на Южной Ушбе, на маршруте первопрохождения западной стены с выходом к Красному углу. Его подвело снаряжение, его команда при подготовке рекордного восхождения на чемпионат СССР слишком облегчила самодельные шлямбурные и скальные крючья. Виталий отступился и вырвал последний страховочный крюк. Весом своего падающего тела, набравшим губительную силу, срезал слабые тонкие ушки шлямбурных крючьев. Тимохин сорвал с полки и стоявшего на страховке киевского альпиниста Артура Глуховцева. И они вдвоем погибли. Через год мы прошли эту стену и сняли со скал провисевшие всю зиму рюкзаки Тимохина и Глуховцева.

Внезапно белый луч прожектора заскользил по обрывам плато. Скалы будто задымились голубым светом, усиливая эффект морского дна. Сказочное голубое свечение. Наверное, поэтому скалу назвали «Синий кант».

– «Скала-1», прожектор сможет светить двадцать минут. Прием.

– «Скала, вас повяли, постараемся управиться! – ответил Громов.

– Виктор Петрович, мы не в тот кулуар попали, пострадавшие находятся за углом.

– Хорошо, Алик, давай сейчас налажу страховку, и ты полезешь к ним.

– Идите вы, Виктор Петрович, а я буду на страховке.

– Почему, Алик, ведь ты быстрее и проворнее лазаешь?

– Если честно, Виктор Петрович, то я очень боюсь мертвецов.

– Чепуха это, Алик, ведь мертвые не кусаются.

– Не уговаривайте, Виктор Петрович, для меня очень страшно прикоснуться к трупу. – Ну хорошо, пойду я.

Громов стал лезть по ребрам скал. Он торопился, пытаясь уложиться во время работы прожектора, но спешка приводит к ошибкам. Запутал веревку в ветвях деревьев, потом залез на гладкие плиты, заклинил веревку в скальной щели. Время неумолимо отсчитывало свой бег. Все эти минуты он думал о странной слабости Алика – боязни трупов. А ведь он такой сильный и бесстрашный скалолаз. За свою долгую горноспасательную работу Громову много раз приходилось иметь дело с мертвецами. Однажды даже в снежной метели ночевать с трупами замерзших туристов, и он никогда не боялся их. И вдруг у Алика выявилось это странное и слабое качество психики.

Яркий свет погас. Потом пограничники объяснили, что прожектор у них установлен только для освещения моря, а повернуть рефлектор с лампой накаливания на 180 градусов, в горы, они могли лишь на малое время. А Громову оставалось спуститься несколько метров к висевшим на веревке студентам. Он отчетливо их видел.

– Алик, выдай мне несколько метров свободной веревки и закрепи ее, я постараюсь подойти к пострадавшим! – крикнул Громов и почему-то обмер от ночной непроницаемой темноты, где его голос словно утонул. «Пощупаю у них только пульс и тут же вернусь обратно», – успокоил себя Громов. Какое-то неприятное чувство боязни поразило его, налив слабостью ноги и руки. Спускаться не хотелось. «Но ведь надо, ты же профессиональный спасатель!» – убеждал себя Громов и, держась за веревку руками, спортивным способом пошел по скалам. Протопав несколько метров, он успокоился. – Вот и хорошо, зря напугался, это Федоркин тебя смутил своим страхом! – проговорил вслух Громов.

Он благополучно добрался к студентам. Глаза его уже привыкли к темноте. Потом на горноспасательной машине включили на крыше фароискатель и осветили низ Синего канта. Слабый свет доставал и до Громова. Он окликнул пострадавших, висевших вдвоем.

– Ребята, вы живы? – В ответ молчание. Тогда Громов нагнулся и начал ладонью ощупывать лицо человека, находившегося справа от него. Оно оказалось покрыто засохшей кровяной коркой. «Труп, уже застыл», – определил Громов и прикоснулся ко второму, его плечо соприкасалось с покойником. Рука горноспасателя отчего-то задрожала, ослабла, стала путаться и скользить по нейлоновой куртке. И вдруг Громов почувствовал, что его ладонь кто-то крепко сжал и стал тянуть вниз.

– Не балуйся! – закричал он и обомлел от страха и ужаса. В его ушах будто что-то зазвенело, и он отчетливо услышал: – Почему ты опоздал к нам?

Громов отдернул кисть от мертвеца, с силой тянувшего его в могильную пропасть, и стремительно рванул вверх. Федоркин не успел даже выбрать страховочную веревку, как Громов оказался рядом с ним.

– Что вы так бежали, они живы?

– Нет, Алик, оба мертвы.

– А девушка?

– Я не видел ее, возможно, она с ними не полезла на скалы.

– Что будем делать?

– Выходить наверх и в светлое время спускать погибших. Утром, когда они вновь оказались у трупов, Громов понял, что случилось вечером. Его кисть попала под тугую резинку, державшую кусок плотной ткани на плече скалолаза. Альпинисты применяли такие подушки для трения веревок при спуске дюльфером, чтобы не обжигать кожу на плече. Но велики глаза страха в темноте и один на один с мертвецами. Громову почудилось, что умерший от потери крови тянет его к себе, и он отчетливо слышал голос разбившегося. Странное и таинственное явление. Галлюцинация. Но с тех пор он стал бояться трупов.

Девушку нашли выше ребят, Светлана лежала на широкой полке среди обломанных веток тамариска, разбухшая и почерневшая. Уже наступили четвертые сутки со дня ее гибели, солнце безжалостно разлагало ее мертвое тело. А по трупам ребят было видно, что умерли они вчера. Конечно, можно было их спасти, если бы горноспасатели знали, в каком месте произошла авария.

Случай трагичен, сопутствующие восхождению случайности стали роковыми. Но всего этого можно было избежать, когда бы люди хоть немного беспокоились о своей безопасности. Так что задумайтесь, будущие восходители на Скалистое плато! А число покорителей скал и любителей острых приключений не убывает, с каждым годом только увеличивается…

Погоня

Декабрь. Тихий вечер. В разломах гор небо как синий кристалл, где звезды мерцают радужными гранями. Скалистое плато, укрытое пышными сугробами, оцепенело от мороза и белой луны. Исполинские тени от рваных утесов медленно передвигаются в серебре блестящего снега. Глубокие пропасти дышат черным таинством. И среди зимнего оцепенения уютно светится окно в «Хижине с оленьими рогами». Здесь в просторной комнате с пылающим камином, где на деревянной обшивке стен висели пучки сухих трав, букетики бессмертников, перья птиц, альпинистское снаряжение с веревками, карабинами и связками крючьев, а рядом – рога горного козла, военная каска, пробитая пулями, старинные лыжи.

Сейчас здесь хозяйничали двое – начальник горноспасательного отряда Виктор Петрович Громов и его двенадцатилетний сын Филипп. Они готовили ужин. Виктор Петрович резал мясо, крошил лук и чеснок, а Филипп чистил картошку. – Все каникулы ты проведешь в горах, сынок!

– А горноспасатели поднимутся в хижину, папа? – Конечно, мы Новый год встречаем вместе.

– А детей своих они возьмут?

– Обязательно, многие будут с семьями. – Когда?

– Завтра должна приехать наша машина.

– Но ведь в ней помещается несколько человек?

– Еще горнолыжный клуб собирается по традиции организовать здесь новогоднюю карнавальную ночь с ряжеными, огнями факелов и катанием на лыжах. Завтра к вечеру – сбор на плато. Специально заказан автобус. И тебе надо готовиться. Все, кто катаются на лыжах, должны быть в маскарадных одеяниях.

– А какой я одену костюм?

– Поужинаем и начнем фантазировать. Я думаю, мы сумеем сотворить что-нибудь сказочное.

– А все же, что ты задумал для меня?

– Я хотел бы сделать тебя персонажем из легенды о Скалистом плато.

– Из какой?

– О Серебряном олене.

– Так расскажи ее мне.

– Хорошо, – согласился отец и начал повествование. – Живет у нас в горах олень с серебряными рогами. Когда он ступает по лесной опушке, то идет, как королевич в тронном зале. Повернет голову с ветвистыми рогами и будто лесная корона сверкает у него на голове! Этот сказочный олень – хранитель источников и родников. Смотрит он, чтобы не иссякли прохладные и живые струи ключевой воды. Чтобы звери и птицы всегда могли попить вкусной горной живительной влаги.