Горноспасатели

– Значит, ты тоже боишься меня?

– Да, но больше – глупости в твоей голове – Почему?

– Если я шевельнусь, ты станешь истерически кричать и бросать в меня камни и ветви, а на помощь прибегут твои трусливые сородичи.

– Мои руки застряли в корнях, и я вишу над водяной бездной. – Хорошо, согласна на наше сосуществование, я тоже повисла над ревущей водой, которая вмиг расплющит мое тело, если сорвусь вниз.

Внезапно гадюка раскрыла пасть, и Светлана увидела розовую нежную кожу, будто светящуюся изнутри, и тонкое жало, то медленно вытягивающееся, то мгновенно исчезающее в темном жутком нутре длинного туловища. Девушка вся сжалась, ожидая смертельного укуса, но тут же вспомнила, что это колеблется всего лишь язык рептилии, а яд находиться в остром зубе.

И позабыв о смерти, Света вдруг сравнила обличие раскрытого зева гадюки с лицом завуча ее школы, Аллы Васильевны. Она так же раскрывала свой розовый рот, и Света видела пупырчатый язык, который высовывался наружу и обводил мясистые вывороченные губы. Увидев язык завуча, тщательно облизывающий толстые губы, Света почему-то терялась и никогда не возражала вздорным приказам и нравоучениям этой капризной и властной женщины, затянутой в серый костюм, точно в шкуру змеи.

– Почему, Светлана Ивановна, вы не показали мне недельный план вашей внеклассной работы? – с какой-то издевкой задавала завуч вопрос и, облизывая губы, ждала ответ.

– План записан в рабочий журнал, а потом вы три дня пребывали на семинаре в гороно, – почтительно отвечала молодая учительница.

– Не слишком ли легкомысленный у вас наряд, Светлана Ивановна, ведь вы – учительница, а не манекенщица?

– Это платье я пошила по рисунку из журнала «Семья и школа», – чуть покраснев, тихо говорила стройная и красивая преподаватель истории.

– Вчера вас видели в ресторане с пожилым мужчиной, не стыдно ли вам, Светлана Ивановна? Какой пример вы даете своим воспитанникам! – завуч громко выговаривала в учительской побледневшей Светлане Ивановне.

– Это приезжал навестить меня мой папа, и мы пошли пообедать в ресторан, – растерянно оправдывалась классный руководитель 5 «б» класса.

– Да поставь ее на место, не то она тебе жизни не даст! – посоветовал молодому историку преподаватель физкультуры, толстый и лысый Никита Никитович.

– Потерпи, доченька, может, завуч отстанет и не будет тебя кусать? – высказал свое мнение старый, неряшливый, химик в синем халате с прожженными дырками от кислотных капель.

– Хорошо, – покорно соглашалась Светлана Ивановна…

И вот теперь, перед оскалом настоящей гадюки, «Ниточка» трезво оценила свою трусость и безволие в отношениях с Аллой Васильевной.

– Ну подожди, старая змея, попробуй только отчитай меня, как школьницу, я тебе все выскажу! – улыбнулась своему смелому решению молодая учительница.

– Ты, я вижу, обрадовалась каким-то другим мыслям и уже совсем забыла про страх? – вопросительно обратилось пресмыкающееся к «Ниточке».

– Конечно, ведь я уже сколько минут смотрю в глаза смерти, и страх оставляет меня.

– Горжусь своей первой и старательной ученицей!

– Не думала я, что когда-нибудь стану воспитанницей змеи.

– Не стыдись, ведь для людей змея не только олицетворение смерти, но и мудрости.

– Все равно, звучит как-то странно – воспитанница змеи!

– Хуже, если бы тебя назвали палачом.

– Ты что, их тоже воспитываешь?

– Смотрю, ты не прочь уколоть, да еще с издевочкой.

– Я не хотела тебя обидеть.

– На оскорбительные слова серчают только люди. Мы, змеи, остерегаемся лишь ударов камней и палок, приносящих нам физические страдания и смерть, а моральные обиды выдумал для себя тщеславный и трусливый человек.

И вдруг Светлана почувствовала сквозь мокрую ткань рубашки, что по ее руке кто-то бежит. Девушка скосила глаза в увидела еще одну мерзость, которую панически боялась и которой страшно брезговала, – серую мышь.

– А-а-а…

И, словно спасая девушку от обморока, змеюка тут же молниеносно бросилась на руку Светланы в обвила мышку сильным, упругим телом. Светлана, обессилив от потрясений, переживаний, психологической и физической борьбы, от страха перед смертью, клокотавшей у нее под ногами и пристроившейся на ее руке, закричала пронзительным голосом.

– Кыш, проклятая! Уползай, пока цела! – В этом крике-приказе отливали стальные нотки, внезапно появившиеся в ее голосе. Возможно, долгое созерцание страшной змеи, ее желтых колючих глаз и гибкого стремительного тела, родило у Светланы сильное и прекрасное качество человеческого характера, называемое мужеством.

Но змея почему-то не почувствовала в Светлане злейшего врага, а наоборот, нашла в ней доброго терпеливого друга, бережно относящегося к родной фауне и флоре. Проглотив мышь, змея свернулась в клубок на плече у Светланы. Теперь девушка краем уха чувствовала, как на ее плече лежит и отдыхает Смерть, согреваясь человеческим теплом.

Раньше девчонка умерла бы от страха, от омерзения, от всего гадкого и жуткого, что заключало в себе змеиное тело. Но теперь ее сердце поддерживало великое моральное чувство – мужество, а с ним человек может преодолеть и победить на свете очень многое. Вместо панического страха у Светланы вдруг появилось огромное и жизнелюбивое чувство юмора, и таинственный диалог вновь продолжился. – Слушай, гадючка, тебе удобно на моем плече?

– Да, оно теплое к круглое.

– И долго ты будешь лежать на нем?

– Отдохну немного, ведь я сутки болталась на кореньях, после того, как вода размыла и погубила мою нору. Еще надо переварить мышь.

– А потом ты убьешь меня?

– Опять ты за старое, не трону я тебя, ведь сама воспитывала в тебе смелость и мужество.

– Тогда убирайся, мне противно твое присутствие на плече. – Не груби. Куда я денусь, кругом вода? – Ползи на дорогу и прячься под камнями.

– От кого?

– Меня идут спасать мужчины, а они не будут церемониться с тобой.

– Пожалуй, ты права – надо удирать, ведь змей боится весь человеческий род. Меня прикончат в один миг, и даже ты не защитишь. Светлана брезгливо ощутила, как ее шеи и уха касается холодное бронзовое тело змеи. И снова обжигающий страх опалил нутро Светланы, вызывая позывы рвоты. Но «Ниточка» не сдавалась.

– Шалишь, змея, все равно выдержу все твои смертоносные пытки.

– Я не собираюсь тебя мучить.

– Что – убьешь сразу?

– Нет, немного подумаю, я ведь не человек, который всегда опрометчиво хватается за камень и спешит разбить мне голову.

Упругое и скользкое тело змеи обвило тоненькую хрупкую шею «Ниточки». Сейчас гадюка сдавит горло девушки стремительным и длинным туловищем и прощай жизнь Светланы Ивановны. Но учительница, к своему удивлению, совсем не почувствовала приближение адского удушья. Наоборот, ей почудилось, что тяжелая мужская рука обняла ее. Может, девчонке, еще никогда не любившей и не знавшей мужчину, перед смертельным исходом захотелось испытать заветный и дразнящий плод – нежное чувство к романтичному юноше? Она знала такого – преподавателя русского языка и литературы ее школы Вадима Юрьевича Обухова, бледного, высокого, с копной пшеничных запутанных волос. Как он прекрасно декламировал стихи! И в памяти обреченной на смерть девушки вдруг возник голос Вадима Юрьевича, читающего блоковские строки о Прекрасной даме, и совсем не догадывающегося, что о нем будет вздыхать перед своей кончиной скромная учительница истории.

Змея, обдав смертельным холодом девичью шею, устремилась вверх к дыре в асфальте.

– Ты выберешься?

– Конечно, здесь ерунда: по твоей руке, потом по корням, а там уже и отверстие в дороге. А дальше незаметно ускользну к скалам, где и найду нору.

– Прощай, гадючка! – даже с сожалением сказала Светлана.

– Держись, девушка, и ты победишь!

– Спасибо за урок мужества!

– Не стоит благодарности, это качество ты нашла у себя.

– Но только ты помогла родиться такому чувству, ведь я была закоренелая трусиха.