Страница 28 из 118
Вскоре битва закончилась. Надзиратели бесчувственные валялись на земле, а скауты торжественно размахивали мочалками.
С балкона раздалось рукоплескание. Хохочущие стражники потрясали копьями и гремели щитами.
- Спасибо, потешили! - капитан спустился с балкона и подошел к Машу. - Благодаря вам я стал богаче на десять серебряных монет!
Он протянул скауту руку и вложил ему в ладонь несколько серебряных кружочков.
- Ваша доля! - сказал он. - Угостите потом своих парней пивом.
Маш ухмыльнулся и спрятал серебро за щеку.
- А ты не такой ублюдок, как мне представлялось! - сказал он.
- Мы же теперь на одной стороне, - капитан пожал плечами. - Мы же простые солдаты, чего нам враждовать!
- Отставить веселье! - прозвучал знакомый голос. Скауты машинально вытянулись во фрунт.
Во двор вошел Никос. Его лицо было восковым в свете луны. Он пошатывался и прихрамывал, но в остальном ничто не указывало на то, что совсем недавно, он находился между жизнью и смертью.
Голые скауты мигом построились. Маш во главе строя, я замыкающий.
Мы во все глаза глядели на командира и не могли поверить своему счастью. Никос выжил, и он был с нами!
- Я забираю этих красавцев, - сказал он капитану. - Найдите для них одежду, иначе они полгорода распугают своими причиндалами!
Скауты захихикали, но строй не нарушили.
Скены постепенно приходили в себя и немедленно занялись уборкой.
Они притащили столы, на которых разложили стопки униформы. Скауты начали одеваться.
- Что за дерьмо? - в полголоса ругнулся Аш показывая мне эмблему корпуса Единорога на рукаве. - И это мы должны носить?
- Заткнись и одевайся, - процедил сквозь зубы Никос. - Мне и так больших трудов стоило вытащить вас из этой ямы. Так что не вздумай создавать тут проблемы!
Аш, конечно, сразу заткнулся и принялся шикать на товарищей, которые с недоумением разглядывали новые униформы.
Во все глаза смотрел я на Никоса. У меня было три тысячи вопросов, которые так и вертелись на кончике языка, однако с вопросами придется повременить.
Одетые по-новому скауты больше не походили на разведчиков. Они были похожи на городскую стражу.
- Красавцы! - хмыкнул капитан. - Что вы хотите, моих орлов тоже переодели в эти попугайские мундиры. Но ничего, привыкли уже. Скоро и на вас они будут как влитые!
Я очень сильно сомневался, что мундир будет на мне как влитой. Рукава и штанины мне пришлось подвернуть, куртка висела на моем отощавшем теле как мешок, а штаны приходилось поддерживать рукой, так как ремень почему-то не выдали.
Остальные скауты выглядели не лучше. На наш отряд нельзя было глядеть без смеха.
- Шуты - гороховые, - буркнул Маш, виновато покосившись на Никоса.
Только теперь я заметил, что на моем друге надета куртка мастера-колдуна! Выходит, что Никос теперь главный колдун! Это было неожиданно, но вполне логично, если задуматься.
Никос подошел ко мне и положил мне руку на плечо.
- Тебе, мой друг форма не понадобится, - он улыбнулся. - Леди Эра тебя ожидает снаружи.
Я обрадовался и расстроился одновременно. Одна часть меня хотела поскорей увидеться с мамой, а другая ни за что не хотела расставаться с друзьями скаутами.
- Спасибо, Никос! - у меня даже слезы брызнули из глаз. - Мы навсегда останемся друзьями!
- Я надеюсь на это, - Никос улыбнулся. - У скаутов всегда найдется место для юного волшебника!
Разведчики одобрительно заулюлюкали. Аш и Маш подошли ко мне.
- У волчонка львиное сердце! - сказал Маш тихонько. - Всегда помни того, кто это сказал!
Глава 2.
У ворот в тюрьму стоял экипаж. На козлах сидел Мелвин, его усатое лицо было освещено зеленой газовой сферой. Из полумрака мне навстречу выступил Корн и единственной рукой крепко сжал мою ладонь.
- Как я счастлив, что вы живы, мастер Маркус! - воскликнул он.
А как счастлив был я!
Мелвин низко поклонился, снимая шляпу.
- Молодой господин! - только и смог воскликнуть он.
Мой взгляд был прикован к приоткрытой дверце экипажа. Внутри было темно, но я и так знал, кто там сидит!
Карета покачнулась, когда я взбирался по ступенькам, дверца за мной захлопнулась, и я упал в объятия мамы.
- Ты жив! - сказала она. - Все остальное может подождать!
Мелвин гнал экипаж, будто черти за нами гнались, так ему хотелось поскорее убраться подальше от тюрьмы.
Трудно было сразу подобрать нужные слова. Хотелось сказать многое, а с чего начать я никак не мог решить. Мысли спутались в один огромный клубок из отдельных слов, образов, картинок, а распутать его мне было сейчас не по силам.
Мы сидели, молча держась за руки. Занавески в экипаже были задернуты, мы сидели в полной темноте и не могли видеть друг друга. В этом, впрочем, и не было нужды.
Утром я проснулся в своей постели. Некоторое время, не двигаясь, лежал и смотрел на колышущуюся тень от занавески на стене. Пахло свежеиспеченным хлебом. Из открытого окна доносился голос Корна, распекающего конюха, и тихая мелодия, льющаяся из маминой музыкальной машины.
Обычный, ленивый день в мирном городе, неторопливо просыпающемся вдали от войны, тревог и смертей. Я снова закрыл глаза.
Послышался звон колоколов на храме Орвада. В один миг я мысленно перенесся в темный вонючий колодец, где провел много дней со своими друзьями - скаутами, между этим миром и Аннувиром - миром мертвых.
Как удивительно, что один и тот же звук могли слышать все! И богатый бездельник, лениво возлежащий на надушенных перинах, и приговоренный к смерти, закованный в цепи и заключенный в мрачное подземелье.
Для звука не было границ. Он мог лететь куда угодно! Дарить надежду одним, тревожить других... Он был для всех!
Я понял что изменился. Этот месяц, проведенный вдали от дома, стал рычагом, перевернувшим мою душу. Стал молотом, разбившим мое сердце на куски.
Встав с постели, я поспешно сбросил ночную рубаху, быстро умылся, и застыл перед зеркалом.
Отразившееся в полированной поверхности лицо было незнакомым. Черты жесткие, суровые. Взгляд острый, пугающий. Неужели я теперь так выгляжу? Я только покачал головой. Что же скажет мама, когда увидит меня таким? Узнает ли она своего сына?
Я спустился в конюшню проведать Сельфира. Мой конь, так подведший меня в битве, как ни в чем не бывало, жевал овес. Увидев меня, он лишь на миг скосил глаз и вернулся к своему занятию.
Стойло Эфлимера было пусто. У меня вновь защемило в груди. Все неправильно в этом доме. Пустые комнаты, пустые стойла. Сначала Эран, потом отец. Так, глядишь, дом и вовсе опустеет.
В стойле, где раньше стоял конь брата, стоял трофейный жеребец.
- О тебе хорошо заботились? - спросил я, подойдя поближе и положив ладонь скакуну на щеку. Он вскинул голову и тихонько заржал. Сельфир злобно всхрапнул в ответ. Я улыбнулся, и тут не обходилось без соперничества.
- Нужно дать тебе имя! - решил я. - Нельзя такому славному коню оставаться без имени.
- Его зовут Флэйр! - Корн незаметно подошел к нам сзади. - Я прочел на его уздечке.
- Хорошее имя, - я погладил скакуна по морде. - Флейр!
Конь тихонько заржал в ответ. Солнечный свет, проникавший сквозь окно, золотил его шелковистую гриву, звездочками плясал в больших глазах.
- Похоже, что этот конь принадлежал самому хану! - Корн поманил меня в угол. Открыл ключом большой, окованный железными полосами, сундук. Запустил в него руку и вытащил седло. Забросил его на перекладину и показал на надпись.
- Видишь, тут написано, что это седло подарок величайшему из наездников, от величайшего из охотников.
Седло было богато украшено золотом и инкрустацией. То, что я сначала принял за узор, на самом деле оказалось надписью на незнакомом языке.