Страница 14 из 33
- Мой тебе совет - молчи! Ни в чем не признавайся. Раз месяц держат, значит, прямых улик нет. Быстрее давай адрес.
Адрес оказался простым, а текст еще проще: "Жду помощи. Кинтана".
- Это все?
- Да. А где ты живешь?
- В кафе "Оазис" спросишь Луиса Гарсию, шахматиста. Каждый знает
Дверь в камеру распахнулась, и Гарсия первым поспешил к выходу.
Прошел месяц. Возвращаясь поздно вечером из кафе, Гарсия почувствовал: за ним наблюдают. По меньшей мере двое. Гарсия знал, что Кинтану, который подозревался в нелегальном возвращении на Кубу и связях с контрреволюционными организациями, выпустили пять дней назад. С него взяли подписку о невыезде из города. Но он, как только вышел, сумел ускользнуть из поля зрения оперативных сотрудников и замести след.
"Он в городе явно не один. Ему помогают. Если скроется сам, вся операция сорвется, - думал Гарсия, шагая домой. - Но тогда... зачем им понадобилось устанавливать слежку за мной? Именно сейчас? Нет, не иначе он нуждается в помощи, а его люди помочь не могут. Скорее всего Педро прав, расчет его не подвел".
Рассуждения Луиса Гарсии оказались верными. На следующий день Кинтана встретил его у дома.
- Салют, Гарсия! Знаешь, все получилось вдруг как нельзя лучше.
- Ну и хорошо! Зайдем ко мне?
Гарсия жил на втором этаже дома для рабочих, построенного уже после революции. Перед зданием был разбит палисадник, густо заросший высокими кустами липии и бугенвильи. Через них к каждой квартире были проложены дорожки. К входу в квартиру, где жил Гарсия, вела отдельная лестница.
- Не опасно?
- Не бойся. Я один.
Они вошли, Кинтана осмотрелся. Убранство комнат было простым. В спальне - кровать, комод, зеркало над ним, шифоньер, ночной столик с транзисторным приемником "ВЭФ", по стенам фотографии актрис и боксеров. В холле под лампой с абажуром стол, несколько простых стульев, небольшой зеркальный шкаф, книжная полка, столик с телевизором, мягкий диван, из-под которого высовывались рукоятка ружья и ласты для подводного плавания. На телевизоре лежало чучело морской черепахи. Стены были украшены фотографиями Гарсии и его друзей - подводных охотников с трофеями.
- Вчера, чико, в тюрьме появился какой-то капитан из Гаваны, - начал рассказывать Кинтана, пока Луис выставлял на стол ром, бутылки кока-колы чешского производства, еду. - Говорят, в город должен приехать Кастро. Так капитан половину сидевших приказал выпустить. Боятся. - Кинтана опрокинул рюмку рома и запил кока-колой.
- Не такая, как там. Дрянь, верно? - спросил Рамиро.
- Ничего похожего. Там что надо!
- Я так и думал, что ты оттуда. Поэтому и работу найти не можешь.
- С чего ты взял? Ничего подобного! - Кинтана нагло улыбался, щеки покраснели, но было непонятно: то ли от выпитой рюмки чистого рома, то ли от злобы, что проговорился.
- Ладно, это я так, чтобы иметь представление, какую назначать цену. А Кастро действительно на днях будет митинговать у нас на заводе.
Кинтана взял себя в руки, но в следующей же фразе, произнесенной им, Гарсия почувствовал настороженность.
- Ну и пусть. Он знает свое дело.
- Послушай, Кинтана, говори сразу и открыто. Я ведь не мальчик. Понимаю, в чем дело. Здесь всякое может случиться. Ни "зелененькие", ни драгоценности не помешают, если не врешь, что они у тебя есть. Выкладывай, что надо, что ты от меня хочешь. Если смогу, договоримся о цене, и делу конец! - Гарсия видел, что перед ним хитрый, опытный и решительный человек, хотя на первый взгляд этого сказать было нельзя.
Кинтана выпил еще рюмку и, не проронив ни слова, пристально уставился в глаза Гарсии.
- И что ты можешь? - наконец спросил гость.
- Чистые листы бумаги со штампом и печатью завода, чистые бланки удостоверения. Возьму дорого. Не уверен я. Попадешь им снова в руки - ведь выдашь меня.
- Не годится. Деньги, говорю, есть. Здесь надоело, понимаешь? Туда хочу. Туда, где кока-кола настоящая. Понимаешь? Рыбаки знакомые есть? Кинтана рисковал, но, видно, страх перед мыслью вновь оказаться в органах революционной безопасности лишал его терпения и выдержки.
- Рыбаки есть, но... среди них сейчас трудно найти кого надо. Большинство довольны. Да теперь в одиночку никто и не выходит, - ответил Гарсия, растягивая слова, словно обдумывал еще что-то.
- Три кольца с крупными бриллиантами, два золотых браслета, портсигар и сотня новеньких "гамильтонов"1. Но чтобы наверняка!
1 Гамильтон, Александр (1757 - 1804) - государственный деятель США, ближайший сподвижник Вашингтона. Портрет Гамильтона изображен на десятидолларовом банкноте.
- Есть одна возможность, но будет дороже. Рискованно! Зря не хочу пачкаться. Да и человеку, от которого зависит, надо крупно дать.
- Кто он?
- Есть один. С ним-то будет наверняка, если согласится. Но не знаю. Парень молодой, деньги любит... Строгой дисциплиной очень недоволен...
- Лейтенант, шахматист, что...
Но Кинтана недоговорил. Луис Гарсия опрокинул стул, одним прыжком оказался рядом, ударил гостя по скуле, вывернул ему правую руку и вытащил у него браунинг из-за пояса под рубашкой.
- Говоришь, вышел вчера? Подлец! Кому служишь? Тихо! - Гарсия свободной рукой открыл дверцу шкафа и вынул длинный узкий мешочек, набитый дробью. - Отобью легкие - всю жизнь кровью харкать будешь. Откуда тебе известно о шахматисте?
Побледневшее лицо Кинтаны медленно розовело. Он с трудом проговорил:
- Отпусти! Извини. Тебя проверял. Вышел я раньше. Дело ведь серьезное. Кому охота здесь умирать? Боялся, что завалишь, вот и проверял.
- Смотри, гад! На первый раз поверю. Но чуть что, за мной не станет... Выкладывай все из карманов. Ляжешь спать на моей кровати. В той комнате, связанным Понял? Остальные деньги где? За ними вместе сходим. Теперь ты в моих руках.
- Ладно. Делай как знаешь. Только помоги! Очень надо. - Лицо "киноактера" в эту минуту явно не годилось для съемок.
- Если клюнет, договоримся, - решительно сказал Гарсия. - Ему еще добавишь... если нет, сорвется - втройне заплатишь. Мне ведь тогда тоже уходить придется.
В последующие дни Луис Гарсия под видом выездов на подводную охоту - о том, что после шахмат этот вид спорта был его второй страстью, знали все, на безлюдном берегу островка Эскивель создал тайный запас горючего. Затем сообщил Кинтане, что лейтенант Фауре Павон, начальник погранзаставы в рыбацком поселке Ла-Исабель, долго ломался, не хотел брать денег, но когда увидел драгоценности - дал согласие.