Страница 6 из 13
Поселили битмовских практикантов в общаге Политехнического Института. Общага была старая, в виде буквы "П", и в центре этой "П" стоял железный помойный ящик размером с гараж, с квадратной дырой на крыше. И каждую ночь, когда кремлевские куранты по радио начинали бить двенадцать часов, местные студенты открывали окна и кидали в этот ящик пустые пузыри, целясь в дырку. И когда попадали, то в мягкое, а когда нет, то со звоном. А поскольку кидали не только с окон, но и с бодуна, то звенело так, что все собаки разбегались. Ну, а наши мужики, они как раз со смены. За смену, значит, одни кабеля разделывают, другие вяжут жгуты, третьи с какими-то хрониками трубы гнут, и, чтоб заработать, остаются на полторы смены. А после этих полутора смен пока трамваем доползешь, пока чаю согреешь, пока туда-сюда, в картишки и покурить, и, значит, только ляжешь спать, а тут такая ерунда.
И Пантюхина это здорово достало.
— Нехорошие люди, — говорит — недаром у них в сортире мыши бегают.
А надо сказать, что спал Пантюхин крепко. Когда он жил в первой битмовской общаге, там его раз вместе с кроватью из комнаты в умывальную выносили. Думали, проснется и удивится среди умывальников. Ждали, ждали удивления, а Пантюхин так и не просыпался. Так его и унесли обратно, и утром он проснулся и ничего не знал. Не то, что сосед его, Петриков. Тот вообще во сне разговаривал. И не просто разговаривал, а отвечал на вопросы билетов, и, самое главное, без ошибок. И, бывало, перед зачетами все соберутся у них в комнате, и начнут билеты спрашивать, как на консультации. А Пантюхин к этому привык, и в это время спал, и все ему было до фонаря. Вот какого человека новочеркасские студенты допекли.
И задумал Пантюхин план мести.
— Отомщу я им, — твердил он, — вы только посуду не сдавайте.
Под конец практики комната была полна бутылок. Под кроватями бутылки, в шкафу бутылки, на тумбочках и подоконнике — везде бутылки. Так что председатель студсовета, когда заходил в десять часов проверять, нет ли женщин, всегда спрашивал:
— А что это у вас бутылок много? — на что Пантюхин всегда отвечал:
— Ты лучше мышами займись. Бегают, знаешь, и раздражают.
И вот настал час мести — точнее, два часа ночи. Ровно в два Пантюхин открыл окно и вывалил на железный ящик весь запас бутылок, и успел закрыть окно раньше, чем они долетели до низу. Не успели утихнуть громовые раскаты, как в общаге повсюду захлопали окна и нестройный хор заголосил:
— Елки-моталки, два часа ночи!
На следующий день Пантюхин ходил довольный и все повторял:
— Как я их уделал!
А когда уезжать, припер Пантюхин с НЭВЗа здоровенную цепь, купил в хозмаге амбарный замок за два пятнадцать и повесил эту цепь на ручку двери председателя студсовета, а ключ выбросил в аэропорту города Ростова.
— Это, — говорит, — чтоб мышами занялся.
А то бумагой шуршат и раздражают!
ЖЕЛТАЯ ГИРЯ В третьей общаге стояла в комнате у одних мужиков здоровая двухпудовая гиря. Когда-то там армейцы жили — ну, те, что поступили в БИТМ после армии — один там с флота был, вот он ею и баловался. Бывало с утра встанет и машет ею раз по двадцать, чтоб мускулы не заржавели. А когда кончил БИТМ и уехал, то он эту гирю то ли забыл, то ли в рюкзак она не поместилось, то ли просто было лень тащить, только она так в общаге и осталась.
А после него в эту комнату поселили студентов тоже иногородних, но после школы. Хотели они тоже начать мускулы качать, только два пуда для них многовато оказалось. Было бы хоть две по пуду, другое дело. Пилить же гирю пополам никто не хотел.
На втором курсе пришла им в голову идея. Прочитали они в учебнике, что краны, подъемные механизмы всякие в желтый цвет красят, чтобы зрительно легче казались. Вот и решили гирю тоже в желтый цвет выкрасить, чтоб легче поднимать было.
Красили они ее все выходные по очереди, в несколько слоев, один даже ее на ногу себе уронил и в понедельник на военке на строевой подготовке хромал. Майор заметил его и спрашивает:
— Товарищ студент, вы чего в строю хромаете?
А мужик нет, чтоб соврать — подвернул там или еще чего, а так прямо и залепил:
— Двухпудовую гирю на ногу уронил, товарищ майор!
— Отставить смех в строю!!!
И мужика с занятия выгнали за несерьезное отношение к учебному процессу. А с гирей все равно оказалось тяжело заниматься, хоть и стала она цвета детской неожиданности. И тот мужик, которого из-за гири со строевой выгнали, со злости эту гирю здоровой ногой пнул, и ее зашиб, и следующий понедельник на строевой подготовке уже на нее хромал. А когда майор заметил, то сказал, будто играл в футбол и получил травму. И его не выгнали. А если бы всю правду сказал, что играл в футбол двухпудовой гирей, то точно выгнали бы.
Так что стояла эта гиря у них в комнате, и не знали они, куда ее деть. Всей общаге предлагали — никто не брал. Все хихикают и ехидно спрашивают:
— А эта не та гиря, из-за которой Серого со строевой выгнали?
-Та, — отвечают, — Хорошая гиря, мы ее желтой краской выкрасили, чтобы легче подымать было.
— Не, ну ее на фиг. А то на ногу уронишь, и на военке неприятности будут.
Хотели даже в окно выкинуть, но побоялись, что комендант заругается. А по лестнице до мусорного бака тащить — замучаешься.
И вот однажды под какой-то праздник в комнату к этим мужикам заходит Пантюхин — ну, понятное дело, уже веселый и все такое. Увидел гирю и спрашивает:
— Мужики, а чего вы тут, спортом занимаетесь?
— А то! А вот ты бы мог эту гирю на вытянутой руке вверх поднять?
— Да как два пальца об асфальт! — ответил Пантюхин и пошел в угол к гире. Ухватился за нее, и — раз! — с одного маху поднял ее на вытянутой руке.
А Пантюхин до этого как раз селедкой закусывал. И ручка гири в пальцах, жирных от селедки, провернулась, и гиря опустилась Пантюхину прямо на темя.
Пантюхин шепотом, но отчетливо произнес в наступившей тишине нехорошую фразу, двумя руками осторожно снял гирю с головы и молча вышел.
Больше он эту гирю никогда не подымал. И на мужиков обиделся: зачем покрасили?
— Была бы она, как у всех нормальных людей, черная — черта лысого бы кто заставил за нее ухватиться. А то — обманули человека и рады!
КАК ПАНТЮХИН ЦВЕТЫ ПОКУПАЛ Надо было Пантюхину термех сдавать. Ну, сдавать — это еще ладно, и что термех — это как-то само по себе ничего, а вот кому сдавать... Ну вы его знаете. Не сдавали ему, нет?.. Ну, короче, содрать там не то, чтобы нельзя, а вообще дохлый номер.
А Пантюхин еще и консультацию перед экзаменом прогулял. Конечно, если бы он ее не прогулял, он все равно бы пролетал автоматом, но лучше бы он ее не прогулял. А о том, что Пантюхину еще и в семестре было обещано, что он на экзамене получит и за пропуск занятий, и за ответы у доски, можно и не рассказывать. В общем, глуши мотор, сливай вода.
А тут накануне экзамена в группе собрали деньги преподавателю цветы купить. Ну и чего-то идти покупать их никому не хотелось, и, в общем, досталось Пантюхину. И пошел он прямо после института на базар за цветами. А в то время, как раз между институтом и бежицким рынком, был винник на углу, и кто бы куда из БИТМа не шел, обязательно на дороге этот винник попадался. И если он попадался Пантюхину, тот никак не мог удержаться, чтобы не зайти взглянуть на ассортимент. Чтоб знать, чего брать, если вдруг там к празднику или еще какому случаю. У англичан это шопинг называется.