Страница 20 из 46
Наталкин смех заставил его улыбнуться. Козявка мелкая. Ей нравится, что он мучается и сходит с ума, нравится дразнить. Послания пследними вечерами, когда Сергей недвусмысленно давал понять, что он, Сашка, не может остаться, с подробным рассказом о том, как она принимает ванну, убивали. Он воочию представлял обнаженное тело в воде, ягодный запах ее любимой пены для душа.
— Ты приедешь?
— Если меня не выгонят.
— Не сегодня. А что делать будем?
— Не думал еще, не знаю. Все, что пожелаешь. Хочешь гулять — поедем, хочешь дома — останемся.
— Тогда гулять. Саш, я побежала, мне домыть надо.
— Я люблю тебя.
Наташа смутилась, впрочем как и всегда, когда он говорил такую непривычную фразу, тихо прошептала “пока” и нажала рассоединение. Смартфон тут же, не дав ей опомниться, возвестил о новом входящем.
— Да?
— Дочь, когда заканчиваешь?
— Еще полчаса и на автобус.
— Хорошо. Твоя голодная волчара сегодня приедет?
— Папа, не называй его так.
Мужчина рассмеялся.
— Да, ну? И как же называть иначе? Еще немного, и он начнет нарезать круги по периметру дома. Сдается мне, его и Киллер побаиваться стал. Про себя так вообще молчу, смотрит, как на врага народа.
— Папа!
— Ладно, шучу. Сегодня можно. Только в час, чтоб ты была дома, а он выметался. Понятно?
— Да, — Наташа тяжело вздохнула, она надеялась на большее. — Умница дочка. Я свое слово сказал, до вечера.
— Пока.
Повторила вздох. Никогда не думала, что кто-то станет ограничивать ее общение с Санькой. Тем более теперь, когда ей доставляло удовольствие дразнить его. Чем больше она хулиганила, тем более странными, безумными становились его слова и тексты. Он мог одной фразой обжечь, мог не просить, а требовать описать, что она делает в душе и как именно, звонил посреди ночи, чтобы она назвала его по имени, теперь ревнует. Глупый! Да, она думать ни о ком другом не может. За последние пять дней он занял все ее мысли, не оставляя места даже отцу. Девушка одела наушники и включила музыку. Знакомый голос выдохнул ей в уши, она прикрыла глаза, вспоминая ласки Санькиных рук, его поцелуи, нежные и такие требовательные, представила как в какой-то момент он опускает ладонь между ее ног…
***
Санька с Наталкой, значит Нина одна. Сергей остановился перед дверью ее квартиры, убрал бутылку вина за спину. Мало ли, она расстроена или может снова плачет, усугубить не хотелось. Просто оставит незаметно в подъезде и все. Кто-нибудь заберет. Потянулся к звонку, однако прежде чем успел нажать, лифт открылся, отдуда вышел молодой высокий парень, а следом за ним сама хозяйка квартиры.
Развернулся, стиснул зубы, ревность волной накрыла разум.
— Сереж, — Нина выглядела не просто растеряной, смех в голубых глазах потух, сменившись тревогой. — Привет.
— Привет, — холодно поздоровался мужчина, сверля взглядом ее нового знакомого.
— Дим, это мой друг, Сергей. Сереж, это Дима.
— Да?
— Да, знаешь, мы с ним с неделю назад случайно познакомились.
Женщина еще ни разу в жизни не чувствовала себя настолько ужасно. Ей нравилось проводить время с Димкой. Непосредственный, смешной, немного неуверенный в себе рядом с ней, он был забавным, но она отчего-то никогда не думала, чтобы познакомить его с сыном или привести в квартиру, позволяя ему лишь провожать до двери, и тем более речь не шла о Сергее.
Она с ужасом уловила напряжение, повисшее в воздухе. Теперь ее персональный врач не просто злился, он был в ярости и видимое внешнее спокойствие нисколько не вводили в заблуждение. Она подтолкнула молчаливого парня к лифту.
— Ну, все, Дим, до встречи.
Он хмуро взглянул на нее.
— Уверена?
— Само собой, — вот еще не хватало ей тут молодого быка. Со старым бы теперь стычку выдержать.
— Я позвоню позже.
— Конечно, — Нину переполняло беспокойство и недоброе предчувствие.
Димка наконец-то покинул поле боя. Под напряженным изучающим взглядом она дошла до двери, открыла ее и в коридоре оперлась на стену, снимая босоножки. Мужчина встал рядом.
— Кто это?
— Брось, Сереж, — примирительно улыбнулась она. — Я большая девочка, а он просто хороший знакомый. Тебе не о чем волноваться.
Не о чем волноваться? Сергей скрипнул зубами. Захотелось наорать на нее. Сдержался. Потрясающе! Ее бывший муж был прав. Игорь, этот урод, был прав. Не во всем, но отчасти! Он останется рядом и будет наблюдать как кто-то другой… Сергей с размаху ударил бутылкой о стену. Столько лет, а толку? Быть правильным, поступать верно, сдерживать себя. А кому оно надо? Вот ей? С ее перепуганными голубыми глазами? Или ему самому, позволившему какому-то мальчишке за считанные дни заставить ее забыть обо всем, хотя мог сделать тоже самое. Нет, ему нужно было действовать честно, открыто, хотел, чтобы она сама поняла и сделала выбор. Прекрасно! Она сделала выбор. Осталось лишь снова уйти на задний план. Он развернулся и выскочил в подъезд, преодолел два лестничных пролета и только потом сообразил, что снова действует правильно. Черта с два! Достаточно.
Бегом поднялся обратно, влетел в квартиру, Нина стояла на том же месте и зачарованно смотрела на алую лужу на полу. Поймал ее за талию, притянул к себе и поцеловал.
Она никогда в жизни еще не видела Сергея в таком состоянии. Вино, красное, ее любимое, на полу осиротело валялся осколок с этикеткой. Этот мужчина никогда и ничего не бил. Он ушел и стало вдруг безгранично больно и одиноко. Нина знала, что теперь он не вернется. Почему он так отреагировал? Захотелось согнуться пополам и зареветь. Плевать на Димку, плевать на Игоря, но только не Сергей!
Когда он вернулся и поцеловал, женщина окончательно растерялась. Лишь спустя мгновение осознала, что отвечает, неуверенно, но все же. Уперлась руками в его грудь, стараясь отодвинуться. Он чуть ослабил хватку, однако выпускать не стал.
— Сереж, — она не смогла договорить вновь оказавшись во власти его губ. Сергей не просто просил или говорил о своем желании, он требовал. До Нины, наконец, дошел смысл произошедшего. Ее друг ревновал. Ревновал к Димке, а еще он подбил переносицу ее мужу лишь за то, что тот обидел ее. Он всегда был рядом и возился с Сашкой, терпеливо слушал ее жалобы. Он любил ее все это время, а она, дура слепая, ничего не видела и не понимала. Ответная волна желания не заставила себя долго ждать. Нина подалась вперед. Никакого разумного объяснения, просто жажда быть его женщиной, ощутить ласку и нежность, отдать ему то, что он так терпеливо ждал, отдать сполна, без остатка. Никогда и никто не делал ради нее того, что делал этот мужчина на протяжении стольких лет.
Сергей застонал, поняв, что выиграл. Нет. Игорь ошибся. Нужно лишь не всегда действовать честно и терпеливо. На мгновение оторвался от нее.
— Нин…
Она притянула его голову к себе.
— Потом.
Потом, так потом. Извернулся, захлопнул ногой дверь, приподнял ее над полом. Она ойкнула и тихо хихикнула ему в губы. Сергей улыбнулся в ответ, донес драгоценную ношу до дивана и осторожно опустил.
Лунный свет проникал через окно и открытую балконную дверь, придавая таинственность голубым глазам, что так напряженно изучали его. Полжизни за желание в ее взгляде, он отдал и получил. Теперь не потерять.
Нина, словно прочтя его мысли, прикусила губу, ухватила за ремень и рывком потянула на себя. Сергей с трудом удержался на ногах. Значит, вот такая? Прищурился. Диван — не годится. Стянул футболку через голову, наклонился поднял ее и перенес на подоконник, единственно подходящий в комнате по высоте. Женщина лукаво улыбнулась, развела ноги, обхватив его за талию. Сергей разозлился на себя, еще один такой взгляд и одно такое откровенное приглашение, и он кончит только от осознания происходящего.
У Нины перехватило дыхание. Он хотел ее настолько, что, кажется, сам сходил с ума. Никогда на нее не смотрели вот так, проглатывая целиком. Женщина вдруг поняла, что он не раз и раньше занимался с ней сексом, где-то там, в своих мыслях, а значит теперь точно знал, что именно хочет с ней сделать. Она выдохнула, ощутив, что его ласки и прикосновения сейчас не нужны, нужен лишь он. Осторожно провела ладонью по обнаженной груди, спустилась на талию, расстегнула ремень, брюки, Сергей не шевелился, не сводил с нее горящих напряженных глаз. Нина почувствовала под пальцами влагу, представила каким он должен быть на вкус, если провести языком по…