Страница 24 из 30
С другой стороны, перед многими профессионализация захлопнула дверь, создав изощренную систему правил, процедур и специального жаргона. Система присвоения квалификаций отвергала любителей в пользу авторитетных профессионалов. Это полностью согласуется с представлением о развитии профессий прежде всего как инструмента контроля рынка – как «хроники [становления] монополий и истории злоупотреблений, несправедливого правосудия в руках прислужников власти, знахарей-Рокфеллеров[245]»[246].
Профессиональные сообщества превратились в джентльменские клубы и студенческие братства. Профессионализм среднего класса был демократическим шагом вперед по сравнению с аристократическим патронатом, но в итоге тоже стал инструментом исключения и исключительности, хотя и на новый лад. «В отсутствие контроля мир интеллектуального труда становится миром „своих людей“»[247]. Саркастичная Барбара Эренрайх[248] описывала профессионалов как надменных, своекорыстных карьеристов, которые завоевали свой статус за счет дискредитации остальных как «дилетантов»[249].
Считалось, что высокие барьеры входа в избранный круг профессионалов государственного управления в виде экзаменов при поступлении на гражданскую службу и необходимость основательной подготовки в этой сфере – это противоядие от коррупции и кумовства, присущих более ранним формам управления государством. Ожидалось, что профессиональная бюрократия будет поддерживать общественный порядок лучше и это окажется дешевле, чем патронат и каперство – с XVIII по XIX век судьи брали пошлину за рассмотрение дел, а офицеры морского флота получали процент от стоимости захваченных кораблей. Тем не менее прошло достаточно много времени, прежде чем фиксированные оклады государственных служащих, которые мы сегодня считаем само собой разумеющимися, пришли на смену пошлинам за оказание услуг и премиям за конкретные успехи, например за поимку сбежавшего заключенного.
Но зачем полагаться на систему лояльности, с ее рисками растрат и злоупотреблений, когда есть научные способы измерять и контролировать время и пространство?
Зачем опираться на бюрократию, которая живет за счет сборов с граждан или принимает награды за службу одной социальной группе в ущерб другой, если можно устанавливать и регулировать зарплаты сверху[250]?
Процедура выработки административных решений, подготовленных профессионалом, должна была обходиться гораздо дешевле дилетантизма[251]. Было очевидно, что для управления сложным обществом необходимы менеджеры, работающие за фиксированный оклад и обладающие профессиональными знаниями и умениями, и что классическая идея «любительского» управления устарела[252].
Одновременно с тем, как промышленная революция положила конец доминированию аристократии и заменила ее профессиональным классом технократов, обученных обращаться с новыми инструментами измерения, социальная жизнь попала в руки профессионалов. Отбор работников на основе формализованных показателей, специализированное обучение и подготовка стали нормой[253]. Пошлины и сборы сменились зарплатой. Возникшая в конце XIX века концепция заполнения правительственных должностей на основе объективных критериев базировалась на принципах компетентности, преемственности и равных возможностей[254]. Новые термины, почетные звания и профессиональные ассоциации стали расти, как грибы после дождя. Например, в 1890-х годах впервые появились такие профессии, как арборист («древесный хирург»), санитарный инженер, косметолог и специалист ритуальных услуг. Лаборант, проводивший анализ мочи, превратился в уролога, а костоправ в ортопеда. Ремесла стали профессиями[255]. Специалисты ритуальных услуг и диетологи наконец смогли увидеть свои предметные области в перечне образовательных программ уважаемых учебных заведений[256].
Специалисты ритуальных услуг, которых теперь иногда называли «докторами скорби»[257], предложили, чтобы новообразованная Национальная ассоциация директоров похоронных агентств контролировала и лицензировала всех членов объединения, и даже приняли собственный кодекс поведения. Число профессиональных объединений быстро росло. По данным исследований, с 1825 по 1880 год в Англии 10 из 13 современных профессий создали национальные ассоциации. В США профессионалы 11 из тех же 13 сфер деятельности объединились в национальные ассоциации в период с 1840 по 1887 год[258].
Адвокаты создали первую национальную профессиональную ассоциацию в 1878 году; библиотекари – в 1876 году; социальные работники – в 1874 году. Американская ассоциация социальных наук[259] была основана в 1865 году, и вскоре следом появились учебные программы, научные журналы и узкоспециализированные ассоциации. Профессиональный социолог получил роль всезнающего и исключительного толкователя отношений между человеком и обществом. Через некоторое время на научную сцену вышли такие светила социологии, как Макс Вебер, Эмиль Дюркгейм[260], Вильфредо Парето[261] и Фердинанд Теннис[262]. Практически каждая медицинская специальность – от хирургии до неврологии и педиатрии – создала собственную ассоциацию. Так же поступали и ученые – химики и биологи. К 1870 году в Америке царил культ профессионализма. Именно так предстояло управлять сложными институтами и большими территориями. Именно так предстояло бороться с коррупцией, клановым капитализмом и бесчеловечностью больших городов.
Профессионализация общества совпала со становлением элитных университетов, призванных готовить чиновников новой эпохи, а университеты, в свою очередь, стимулировали развитие научного позитивизма.
Студентов, желающих получить конкретную специальность, обучали преподаватели-профессионалы. Профессиональное образование заменило систему «мастер – подмастерье», стало нормой и на рынке труда, и на рабочем месте и одновременно попало в сферу интереса организаций, занятых описанием учебных дисциплин, соответствующих новым профессиям.
Власть профессии над учебной дисциплиной воспринималась как законная, потому что профессия гарантировала отбор и структурирование знаний рациональным и научным образом. Признание приоритета профессионализма стимулировало специализацию в высшем образовании. В свою очередь, сам факт того, что профессионалов готовят в университетах, добавлял авторитет носителям профессии, поскольку подразумевал независимую сертификацию – престижный способ удостоверить компетентность специалиста.
Вместе с появлением учебных программ для поддержки и аккредитации новых профессий оформлялись и упрочнялись соответствующие области наук. Когда-то наука была уделом увлеченных и богатых любителей, таких как Чарлз Дарвин, а теперь она стала сертифицируемой и оплачиваемой профессией[263]. Люди науки, раньше известные как естествоиспытатели (natural philosopher), впервые были названы учеными (scientists) только в 1830-х годах. В 1915 году профессора учредили собственную профессиональную гильдию – Американскую ассоциацию преподавателей университетов[264].
245
В тексте содержится отсылка к книге E. Ричарда Брауна «Знахарь Рокфеллер: Медицина и Капитализм в Америке» (Brown, Richard E. Rockefeller Medicine Men: Medicine and Capitalism in America. Berkeley: University of California Press, 1979). В ней E. Ричард Браун описывает политическую экономику здравоохранения с позиций социально-исторического подхода и основываясь на материалах из различных отраслей – экономики, социологии, политологии, эпидемиологии, истории и социальной политики. Браун делает вывод о том, что растущая профессионализация здравоохранения ставит под сомнение «полубога в белом халате», который исторически господствовал в медицине. – Прим. ред.
246
Abbott, «System of Professions», 1.
247
Thomas L. Haskell, «Objectivity Is Not Neutrality: Explanatory Schemes in History» (Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press, 1998), 215.
248
Барбара Эренрайх – американский иммунолог, деятельница демократического социалистического и левого феминистического движения, публицист. – Прим. ред.
249
Barbara Ehrenreich, «Fear of Failing: The I
250
Nicholas R. Parrillo, «Against the Profit Motive: The Salary Revolution in American Government», 1780–1940 (New Haven: Yale University Press, 2013).
251
Renee A. Irvin and John Stansbury, «Citizen Participation in Decision Making: Is It worth the Effort?» Public Administration Review 64, № 1 (2004): 58.
252
Michael P. Brown, «Replacing Citizenship: AIDS Activism and Radical Democracy» (New York: Guilford Press, 1997), 137.
253
Cook, «Democracy and Administration», 131-32.
254
См.: Congressional Research Service, «History of Civil Service Merit Systems».
255
Eliot Freidson, «Professionalism, the Third Logic: On the Practice of Knowledge» (Chicago, IL: University of Chicago Press, 2001), 22.
256
Boorstin, «The Americans».
257
Bledstein, «Culture of Professionalism», 5.
258
Harold Wilensky, цитируется в: Margali Sarfatti Larson, «The Rise of Professionalism: A Sociological Analysis» (Berkeley: University of California Press, 1977), 5.
259
American Social Science Association. – Прим. ред.
260
Давид Эмиль Дюркгейм – французский социолог и философ, основатель французской социологической школы и структурно-функционального анализа. Наряду с Огюстом Контом, Карлом Марксом и Максом Вебером считается основоположником социологии как самостоятельной науки и профессии. – Прим. ред.
261
Вильфредо Парето – итальянский инженер, экономист и социолог. Один из основоположников теории элит. Автор теории, названной впоследствии его именем: закон Парето, или принцип Парето – эмпирическое правило, которое в наиболее общем виде формулируется как «20 % усилий дают 80 % результата» (или 20/80). – Прим. ред.
262
Фердинанд Тённис – немецкий социолог, один из родоначальников профессиональной социологии в Германии, сторонник «понимающей социологии», основатель «формальной социологии». – Прим. ред.
263
Freidson, «Professionalism», 22.
264
American Association of University Professors. – Прим. ред.