Страница 23 из 84
С большим трудом Ваське удалось оторвать свой указательный палец правой руки от спускового крючка пулемета. Тот сразу же и послушно замолчал.
- Если ты, Васька, не в состоянии соображать, осмотреться вокруг себя, то, пор крайней мере, постарайся вслушаться в тишину наступающего утра. Как мне только что показалось, то справа от тебя прослушивается какой-то подозрительный шорох, словно кто-то подползает к твоей позиции.
Ваське потребовалась целая минута времени для того, чтобы прийти в себя, после чего он повернул свою голову чуть вправо, стал вслушиваться в ночную тишину. Действительно там под пригорком происходило что-то непонятное, ему показалось, что он слышит тяжелое дыхание нескольких человек. Затем эту тишину нарушил дикий крик Кольки Лихолетова, в тот момент парень вел наблюдение на крайнем правом фланге за ночь вырытой ими траншеи.
- Сержант, помоги! Тут немцы...
И этот отчаянный крик двадцатилетнего парня захлебнулся в крови, хлынувшей ему в дыхательное горло. Немецкий разведчик уверенной рукой перерезал горло молодому уральцу, так и не ставшего красноармейцем. Василий с непонятным ему страхом и ужасом наблюдал за тем, как в траншею один за другим спрыгивали немецкие гренадеры-разведчики в осенних маскировочных балахонах. Эти немецкие разведчики были настолько уверены в самих себе, что на нескольких русских красноармейцев, испуганно жавшихся к стенкам траншеи, они не обращали внимания. Эти немецкие разведчики в траншее появились с одними только ножами в руках, автоматы "шмайсеры" болтались у них за спинами на ремнях.
- Стреляй, Васька, стреляй! Возьми пулемет, одной очередью покончи с ними! Не дай им подойти к себе! В случае прямого контакта они убьют тебя и меня, а также всех остальных твоих уральцев! Стреляй, Васька! Черт тебя подери, стреляй! - В этот момент мысленно в диком бешенном крике заходился его друг и майор Вермахта, Альфред Нетцке.
Честно говоря, Васька уже не помнил, он ли или кто-то другой из его парней схватил с бруствера МГ 13, короткими пулеметными очередями посек свинцом трех немецких разведчиков, неизвестно откуда вдруг появившихся в их траншее. Память снова вернулась к нему только в тот момент, когда, выскочив из траншеи, он, стоя, вел огонь из пулемета в темноту ночи. Подкравшийся сзади, Афанасий Носов осторожно, но с силой снова стянул его в окоп. Надо признаться, что боец это вовремя успел это сделать, на том месте, где только что стоял сержант, разорвался 37 мм немецкий снаряд.
Оказавшись на дне траншеи в относительной безопасности. сержант Васильков вдруг сообразил, что им больше нечего делать на этой высоте. Немцы подтащили свое орудие, чтобы расстрелять их в упор. Вскоре их снаряды начнут рваться в самой траншее, сидеть в ней и ждать, когда тебя прикончат немцы - это абсолютно глупое дело! Словом, настала пора ее оставить, уходить на левый фланг, разыскивать разведроту, не то их из-за опоздания в роте причислят к дезертирам. Словно в подтверждение его мыслей рядом с траншеей разорвался еще один немецкий снаряд.
Васька поднялся на ноги, с тоской в глазах осмотрел своих бойцов, как мало их осталось! После смерти Кольки Лихолетова, в его отделении осталось всего лишь только два бойца, Афанасий Носова и Иван Понкратенко, да и он сам. А ведь Тулу их вчера утром покинуло семь человек. Хорошо понимая, что в этой траншее им нельзя было больше оставаться, ее немцы вот-вот должны были накрыть орудийным огнем прямой наводкой, Васька сказал, обращаясь к Афанасию Носову и к Ивану Понкратенко.
- Ребята, здесь нам нечего больше делать! Немцы здесь больше не полезут! Нам пора найти разведроту, к ней присоединиться! Тело Лихолетова мы заберем с собой! Чуть позже похороним его по-человечески!
3
Капитан Игорь Дубасов, командир 279-й роты дивизионной разведки, с большой настороженностью встретил появление в расположении своей роты сержанта Василькова с его двумя уральскими призывниками. Не выспавшийся, раненый в руку капитан с большим трудом сегодня утром соображал, он никак не мог понять, почему этот сержант с бойцами своего отделения появился под утро, когда после звонка майора Алексеева он ждал его появления еще вчера?!
Будучи до мозга костей кадровым военным человеком, капитан Дубасов не понимал, как такое вообще могло произойти в его родной, любимой Красной армии? Такого не должно было бы вообще случиться, чтобы необученных призывников, не прошедших курс молодого красноармейцев, не принявших воинской присяги, ему прислали в качестве пополнения? Понятно, что обстановка на фронте порой развивалась такими быстрыми темпами, что у него, как командира разведчиков, попросту не было ни минуты времени на то, чтобы заниматься вообще каким-либо обучением бойцов своей роты. Этим делом должен был заниматься тыл, а на фронт этот тыл должен был бы присылать обученных, подготовленных красноармейцев!
С появлением этого сержанта Василькова с двумя бойцами, даже не принявших воинскую присягу, перед капитаном Дубасовым вставала серьезная проблема, что с ними дальше делать? Армейский устав требовал, гражданским лицам не полагается с оружием в руках, в рядах красноармейцев его роты участвовать в боях с фашистами! Если эти двое уральских призывников не являются красноармейцами, то он, как командир Красной Армии, должен был бы отобрать у них боевое оружие, отправить их в тыл дивизии! Но отбирать оружие у парней, добывших его в бою, по его пониманию опять-таки, как командира Красной Армии, как командира дивизионной роты разведчиков, было бы не гожим делом! По этой причине капитан Игорь Дубасов сидел на стволе поваленного дерева во дворе одного из домов деревни Николо-Жупани, погруженный в тяжкие размышления.
Прошлая ночь вообще очень тяжело досталась бойцам его разведроты, а также самому капитану Игорю Дубасову! После ночного боя в его роты осталось чуть более двадцати бойцов, восемь его разведчиков положили головы, пятерых только что увезли в дивизионный медсанбат. Сам капитан получил ранение в левое предплечье, из-за этой раны у него поднялась температура. В ране постоянно что-то дергало, она покраснела и постоянно болела.
Вчера вечером, совершая переход в Одоев, его рота была вынуждена остановится на ночлег в деревне Николо-Жупань, утром штаб дивизии ожидал ее появление в Одоеве, чтобы охранять штабную колонну при переходе в Тулу.
Ничто не предвещало, что этой ночью немцы предпримут попытку прорыва через эту деревню Николо-Жупань в тыл дивизии. Поужинав, бойцы роты расположились на ночлег в почему-то пустых домах этой деревни. Видимо, ее жителей заблаговременно эвакуировали в тыл?! Сам Дубасов только собрался после телефонного разговора со штабом прилечь, поспать, как выставленные на ночь дозорные доложили, что на левой окраине деревушки наблюдается разворачивание какой-то немецкой моторизованной части. Игорь Дубасов дозорным не поверил, он сам отправился на окраину деревни. Там в бинокль он собственными глазами наблюдал за тем, как неизвестно откуда появившиеся немцы разворачиваются, готовясь к бою.
Продолжая наблюдать за противником, капитан Дубасов приказал поднять роту по тревоге, бойцам занять окопы и траншеи, вырытые кем-то ранее на левом фланге. Начавшийся бой подтвердил мысль капитана о том, что немцы именно в этом месте пытаются прорваться в тыл его родной, 217-й стрелковой дивизии. Бой развернулся нешуточный, вначале немцы атаковали роту бронетранспортерами с пехотой. Но, разведчики гранатами сожгли два немецких "Ганомага", то в атаку пошла немецкая пехота. Капитан Дубасов, принимая во внимание тот факт, что немцы атакуют только на левом фланге его обороны, на свой страх и риск приказал обоим дозорным, двум наблюдателям покинуть правый фланг, принять участие в бою на левом фланге!
После рассказа сержанта Василькова получалось, что он, капитан Игорь Дубасов, совершил тактическую ошибку, полностью оголив свой правый фланг. В принципе, Игорь Дубасов понимал, даже был согласен с тем, что он мог допустить ошибку подобного рода. Ведь, его разведрота не была предназначена для ведения затяжных, тем более, ночных оборонительные боев в окопах и траншеях, подобно пехоте! Разведчики в основном специализировались на проведении мелких операций, проводя разведпоиски в тылах противника. Они практически всегда воевали по принципу, увидел, взял языка и скрылся в неизвестном направлении! Разумеется, порой командование дивизии заставляло их вместо пехоты залезать в траншеи и окопы, чтобы удержать фронт дивизии, отбивая атаки пехоты противника. Но подобные случаи происходили очень редко!