Страница 24 из 58
— Каков калибр преступлений Сц?! Рядовых нет. Приведенный реве Шш список имеет достойное продолжение: кража самого сокровенного для любой фирмы — технологических секретов. И стабильный промышленный шпионаж. Любопытно, господа, почем нынче этот товарец? Не покупал ли его кто из вас?..
Зал шевельнулся, шушукнулся было, гадая, взаправду спрошено или шутейно, но тотчас замер, повинуясь сдержанному жесту.
— Не удивлюсь, если обнаружится, что к противоположному боку планеты прилепилась мощная фирма, зарегистрированная на подставных лиц: товар, которым торгует Сц, оплачивается не по прейскуранту… А вот как именно — предстоит установить вам.
Сидящие в непосредственной близости к столу инстинктивно напряглись и сжались: трепанирующий взгляд ревнителя веры проникал в мозг, казалось, с большей эффективностью, чем электронная стража.
— Среди вас нет приглашенных по ошибке или по недоразумению. Вы нами изучены и — хочу доставить вам приятные мгновения — пользуетесь нашим доверием — и как специалисты и как подданные веры. Отныне вы наши эксперты. Чрезвычайная миссия — ваше задание, чрезвычайные полномочия — ваше оружие. Каждый из вас входит в определенный терцет, каковых образовано тринадцать. Что составляет венок терцетов. Кто в каком терцете и какая область изучения поручается конкретному терцету — это объяснят приспешники после нашего принципиального собеседования.
И вдруг словно бледно-фиолетовый луч дарителя жизни, звезды 2,3·104 кВт.ч, прорвал мрачную толщу туч — ревнитель веры опять улыбнулся, и опять широко, открыто, демократично. И опять всем полегчало, нутряные подпруги ослабли, задышалось вольготней.
— Итак, в чем же ваша миссия?.. Вы должны проникнуть в самую сердцевину каждого преступления, проползти по всем их ответвлениям и извивам, выявить не только участников, но и соучастников, по крупицам собрать доказательства их виновности, не пренебрегая ради этого ни одной встречей ни с одним живым существом, способным что-либо знать, — от президента фирмы до сторожевой гиены. Вам придется вывернуть наизнанку не только «Братьев Бл», но все конкурирующие и смежные фирмы — для установления преступных связей. — И снова трепанирующий взгляд прошелся по головам. — Что-нибудь не ясно? — внезапно обратился ревнитель к крайней голове во втором ряду. — Представьтесь.
— Меня зовут Нб, я технолог фирмы «7», и моя работа состоит в контроле за точностью течения технологического процесса, то есть я понимаю, почему приглашен в качестве эксперта. Но мне бы не хотелось проверять работу своего отдела…
— Поясняю для всех: ни один эксперт не будет направлен в свою же фирму. Но каждый обязан сообщить все, что знает о сделках ее сотрудников с Сц… Вы тоже хотите что-то уточнить?
— Да. Учитывая, что «Братья» сотрудничают или соперничают, наверное, с пятью десятками компаний, не меньше, объем нашей деятельности представляется очень большим. Какое время нам отводится?.. Да, забыл: я заведую транспортом в фирме «О+С», мое имя Тм, и я не раз по краткосрочным контрактам отправлял грузовые воздухоплавы в распоряжение «Братьев», в частности, для перевозки коттеджей.
— Потому-то вы и привлечены нами, господин Тм!.. Расследование же всем придется уложить в месяц. Не пугайтесь: по делу Сц скоро будут сформированы еще два венка терцетов.
В середине зала быстро поднялся высокий нескладный трафальер. Его худое, почти изможденное лицо было хорошо всем знакомо по научной телепрограмме «Загадки». Заговорил доктор Плт отрывисто и нервно:
— О чем толковал с нами реве Шш? О материи, которой мы занимаемся. Толковал на научном языке. Вернее, на псевдонаучном…
Зал еле приметно охнул — перепуганно и восторженно одновременно. Тридцать восемь пар глаз, в которых отразилась та же гамма чувств, впились в ревнителей веры. Но никакой реакции на дерзость не прочитали, будто ее и не было. А доктор Плт ничего не замечал и потому не останавливался.
— …Что это за ущербная технология? Таковой в производстве космических пластмасс, которому я отдал всю жизнь, быть не может! Наши фирмы — «Братья Бл» и «Два-Н-два», где я служу, — производят разные виды этого материала, но только по оптимуму. Отступить от него, то есть сократить количество исходных ингредиентов, значит подсунуть военным концернам заведомую некондицию, из которой те смогут построить разве что… космолеты-факелы! Ибо такие аппараты будут воспламеняться от трения уже на первой космической скорости. Однако ничего подобного не зафиксировано… Поскольку собранных здесь специалистов ревнители веры справедливо назвали экспертами, я в качестве такового официально заявляю: вице-президент Сц не мог отдать приказ о разработке ущербной технологии, следовательно, и взрастить на этой почве мафию. Все это чей-то глупый розыгрыш. Или бредни умалишенного.
Нескладная фигура доктора Плт качнулась в намерении сесть, но сухой короткий окрик вновь ее выпрямил:
— Кто вы такой?
Зал видел, что ревнитель веры, конечно же, узнал ведущего «Загадок», но, не давая ему сесть, сажает на место — за новую, уже неслыханную дерзость, которая не только отрицает половину преступлений Сц, но и косвенно ставит под сомнение правомерность крупномасштабного расследования и формирования такого числа терцетов, а стало быть, и компетентность синклита. И хотя произнесено это не было, а доктор Плт и не собирался разводить крамолу, в зале возникло острое ощущение неотвратимости какого-то разрушительного катаклизма… Но вместо него в оглушительной тишине зазвучала та же отрывистая и нервная речь Плт, который решительно ничего не замечал.
— Заведующий отделом исследований доктор Плт, — сказал он, абсолютно веря, что его и впрямь не знают. — А фирму я уже называл… И коль скоро сесть мне не дали, считаю своим долгом добавить: — Никаких технологических секретов от Сц «Два-Н-два» никогда не получала — после покупки они поступали бы для внедрения прежде всего ко мне, но такого я что-то не припомню. Поэтому думаю, что промышленный шпионаж, как и ущербная технология, — порождение расстроенного сознания.
Теперь простодушный Плт, в согласии со своим мировосприятием, без колебаний отбросил и вторую половину обвинений. И его желание сесть опять не осуществилось.
— Вы незнакомы с так называемой ущербной технологией. — Ревнитель веры говорил жестко, с видимым трудом сдерживая раздражение, вызванное этой навязанной ему полемикой. Но неожиданно обнаружившего себя опасного противника необходимо было разбить — тут же, немедленно, на глазах у растерянной аудитории. — А разве у мыслящего существа есть право безапелляционно судить о неведомом и тем более отрицать его? Я бы еще как-то понял вас, если бы вы потребовали: дайте мне ознакомиться с новшеством, и я докажу, что новшества нет, а есть бред сумасшедшего. Но априори ученый не может ничего утверждать. Или это не ученый.
Ревнитель веры подался навстречу Плт, и нескладная фигура-жердь слегка качнулась назад-вперед, словно под давлением тяжелого взгляда. Ученый-бунтовщик нервно кивнул, признавая атаку правильной.
— Отношу ущербную технологию к бредням на основании безупречного знания предмета. Но теоретически вы правы: сначала воочию убедись — потом утверждай. — И Плт развил атаку на себя: — Ведь, в конце концов, возможно и открытие, благодаря которому на изготовление продукции пойдет значительно меньше сырья. Правда, тогда определение «ущербная» будет противоречить гениальности открытия. Говорю о гениальности потому, что без нее принципиально улучшить технологию производства космопластика на сегодня нельзя.
— Ваше заявление опять звучит очень уверенно. — После своей удачи ревнитель придал фразе ироничекий оттенок. — Почему?
— Чтобы усовершенствовать на порядок такую сложную технологию, нужно предварительно сделать открытия в ряде областей химии и физики, чего пока, увы, нет. Так что уповать можно лишь на чей-то гений — никак не на обычное развитие инженерной мысли. Готов это доказать формулами и расчетами, но они займут всю стену за вашей спиной.