Страница 5 из 67
Фрэнку казалось, что Беннет расхохочется от этого примитивного "рацпредложения", которому уже было сто лет в обед. Но тот лишь с большим уважением взглянул на него.
-- А можешь схему нарисовать, как это сделать? Чертёж?
-- Могу, конечно, -- усмехнулся Фрэнк. -- Но зачем?
-- Фрэнк, -- Беннет впервые назвал его по имени, доверительно и как-то по-дружески вглядываясь в лицо. -- Сейчас все надрываются по шестнадцать часов в день. Мучаются. А если ты поможешь, то все смогут работать по двенадцать часов, может быть, даже по десять. Помоги. Пойдём в мой кабинет, я тебе все дам -- чертежи, выкладки.
Они вошли в маленькую комнатушку, где за загородкой находился старый письменный стол, бюро. На стене висела старая грифельная доска с полустёртым чертежом, нарисованным мелом.
-- Поработай здесь, -- мягко предложил Беннет. -- Все ж лучше, чем в цехе.
Он вытащил ворох бумаг, вывалил их перед Фрэнком на столе, услужливо отодвинув стул.
Фрэнк просидел до вечера, делая расчёты, наброски, чертежи. Беннет несколько раз навещал его, заглядывал через плечо, ронял с умилением:
-- Молодец, Фрэнк. Ты талантливый.
Эта похвала, сказанная человеком, который совершено не знал о том, что Франклин Фолькленд -- изобретатель уникального двигателя, почему-то радовала больше, чем все льстивые статьи в прессе, написанные в адрес "гениального инженера-конструктора, самого молодого в мире автомагната, нового Генри Форда".
Беннет вернулся к вечеру, взяв пачку бумаги, которую Фрэнк аккуратно сложил в папку, и пробормотал странным упавшим голосом, совершено без энтузиазма:
-- Ну, пойдём теперь, покажем это мистеру Коннели.
-- Беннет, сами ему покажите. Там все просто. Я все расчёты сделал. Все элементарно. Только цену рассчитать не могу точно. Я не бухгалтер.
Беннет покачал головой и, нахмурившись, подтолкнул Фрэнка к выходу.
Кабинет Коннели поражал богатством меблировки. Стены, отделанные панелями красного дерева. По всему периметру тянулись высокие шкафы, плотно заставленные фолиантами в кожаных переплётах с золотым тиснением. Хотя Фрэнк догадывался, что Коннели даже не прикасался ни к одной книге, которая стояла у него на полке.
Огромная хрустальная люстра, массивный стол с кожаной столешницей, несколько разнородных мраморных статуй, старинные бронзовые торшеры. На стенах -- картины в очень широких, позолоченных рамах. Фрэнк не смог разобрать, что на них изображено. Какая-то безвкусная мазня. На полу -- палас с ярким восточным орнаментом. И камин до потолка из красного гранита.
Джон Коннели, плотный мужчина с холёным лицом и мясистым носом, покрытый буграми, один из главных надсмотрщиков, сидел, переживая жвачку, с презрением осматривая вошедших.
-- Ну и что ты там начирикал, Фолькленд? -- грозно рыкнул он. -- Ты вообще, подонок и негодяй. Почему ты не сообщил об этом сразу? И столько времени бездельничал?
-- Мне не сразу в голову эта мысль пришла, -- нагло ответил Фрэнк. -- В холоде мозги хуже работают.
-- Вот, Фолькленд, правильно, -- не ощутив издёвки, изрёк надменно Коннели. -- Потому что, не ты, а я стою на вершине интеллектуальной пирамиды, и вношу наибольший вклад в создание общественного блага. Без меня, ты бы сдох с голода в своей безнадёжной неприспособленности. Ты понял, ублюдок?
Это звучало анекдотично, но Беннет мгновенно сжал руку Фрэнку, который уже готовился открыть рот и сказать что-то ядовитое.
-- Вот, мистер Коннели, -- Беннет просеменил, вжав голову в плечи к столу, и выложил папку с бумагами. -- Это то, что я вам говорил.
Коннели раскрыл папку, быстро пролистал и вновь смерил грозным взором Фрэнка.
-- Слушай, меня внимательно, сукин сын. Если ты хоть где-нибудь ошибся и мистер Хаммерсмит из-за тебя потерпит убытки, мы тебя за яйца подвесим. Публично. Ты понял?
-- Я проверил его расчёты, мистер Коннели. Там все правильно, -- голос Беннета звучал, как мышиный писк.
-- Ладно, идите, -- приказал Коннели, откинувшись на спинку роскошного кожаного кресла с высокой спинкой, напоминающего трон.
Когда захлопнулась дверь, Фрэнк чуть не расхохотался. Зачем он потратил столько сил и времени? Этот тупой ублюдок Коннели ни черта не поймёт в расчётах.
-- Фрэнк, ты это, иди, отдохни, -- пробормотал Беннет. -- Тебе сегодня двойной паёк выдадут. А то ты похудел очень.
Прошло ещё несколько дней, минула неделя. Фрэнк смирился с тем, что его нововведения никогда не увидят свет. Но в один прекрасный день, их отвели не в прежний зал, а другой, где он радостью увидел ленту конвейера и оценил, что все было сделано по его чертежам. Все как он планировал. Он ощутил такой невероятный прилив восторга, что ему захотелось расцеловать даже охранника. Он задорно взглянул на хмурых товарищей и засучил рукава.
Проходил час за часом и Фрэнк уже осознал, что теперь ему приходится работать в пять раз больше. Никакого отдыха конвейер не давал. Хотя сейчас он двигался медленнее, чем Фрэнк планировал. Не все рабочие ещё освоили достаточно быструю сборку, но зато подвоз узлов стал равномерным. К вечеру, Фрэнк ощутил, как у него ломит спину, и мучительно болят ноги, а колени не сгибаются.
Когда стрелка часов подошла к 5, Фрэнк с облегчением вытер руки замасленной тряпкой и уселся на подножку очередного собранного агрегата, ожидая, когда его отведут вместе со всеми в барак.
-- Ты чего, ублюдок, расселся? -- услышал он грозный рык Дональда, который совершено недвусмысленно помахивал дубинкой-электрошокером. -- Быстро за работу! Или получишь очередную порцию.
-- Беннет сказал, что теперь работа будет 10 часов идти, -- бросил Фрэнк, холодея от нехорошего предчувствия.
Дональд перекривился так, что его физиономия стала походить на рожу уродливого тролля.
-- Кто тебе сказал, мразь? Как работали, так и будешь работать. До одиннадцати. Как всегда.
Детина взорвался гнусным хохотом. У Фрэнка вытянулось лицо. Он понял, как нагло его обманули. Это была ловушка. Никаких послаблений его предложение не дало. Выиграл только хозяин.
Через неделю, Фрэнк уже еле доползал до своей койки и валился без сил. Каждый день скорость ленты конвейера понемногу увеличивалась. Он специально предусмотрел это в расчётах, чтобы люди могли освоиться, выйти на его средние показатели. Но хозяину, видимо, этого показалось мало. Он понял, что увеличивая скорость, можно добиться ускорения сборки. Если сборщик не успевал, в "награду" получал плетей по полной программе.
Поздно ночью, Фрэнк совершенно без сил вернулся в барак, его встретили налитые кровью глаза Фергюсона.
-- Ублюдок, -- хрипло процедил он сквозь зубы. -- Значит, это из-за тебя мы стали работать в десять раз больше! Ну, все, теперь ты у меня точно получишь!
Фрэнк, бросив угрюмый взгляд на Фергюсона, молча поплёлся к своей койке. Фергюсон остановил его, размахнулся, но Фрэнк, увернувшись от кулака, со всей силы нанёс удар в нижнюю челюсть, свалив противника с ног. Но громила мгновенно вскочил, вытащив из кармана заточку, в его глазах блеснула яростная решимость прикончить врага.
Отскочив в сторону, Фрэнк схватил лезвие, и резко отвёл вверх. Ударил по руке противника, тот выпустил заточку. Но тут же стал атаковать быстрыми, беспорядочными ударами, от которых Фрэнку удавалось отбиваться, не забывая метко контратаковать. Сокамерники окружили дерущихся и стали подбадривать их радостными криками. Фрэнку удалось нанести точный удар локтем Фергюсону в солнечное сплетение, и когда тот согнулся от боли, чуть подпрыгнул, и довершил дело сильным ударом в шею сверху. Фергюсон грохнулся на пол, Фрэнк, тяжело дыша, поднял глаза на зрителей. В их глазах светилось явное одобрение.
-- Так, поднимите этот кусок дерьма, -- приказал охранник, наблюдавший за стычкой с довольной ухмылкой. -- И ты, Фолькленд, сейчас пойдём к Салливану для получения заслуженной награды.
Салливан, начальник охраны, взглянув на сильно помятого Фергюсона, с отвращением поморщился и лениво спросил: