Страница 4 из 51
— Он не тронет тебя, — уверил её вер-папа, держа тем не менее наготове длинное копьё.
— А по-моему, очень даже тронул бы, если бы мог.
— Нет. Они двигаются очень медленно, ведь они почти слепые.
— Сколько их здесь?
Заглянув в соседнюю пещеру, Шерл с помощью инфразрения обнаружила множество тел, испускающих тепло.
— Около двадцати, хотя это и не точно. Они всё время роют ходы и след их легко потерять. Некоторые говорят, что черношкуры и были истинными создателями Нижнеземья с его пещерами, тоннелями много-много долгих снов тому назад...
Тут вер-папа начал излагать популярную в Нижнеземье теорию, слышанную Шерл несчётное количество раз, а затем пустился в описание деталей знакомой и близкой ему работы. Объяснения были настолько однообразными, что Шерл мысленно озаглавила их, как научную статью: «Уход за здоровьем и больными черношкурами».
У неё стало печально на душе: её вер-папа, которого она очень-очень любила, жил своей работой, без конца разговаривал о ней с друзьями, и его переполняла гордость, что он был важным, хотя и маленьким винтиком в пищевой швейной «машине» Нижнеземья. Он просто не понимал, что большая часть жителей Нижнеземья презирает его, простого пастуха, ниже которого по социальному положению стоят только водоносы. И хуже всего было то, что запах черношкуров, с которыми он возился всю жизнь, исходил, казалось, из каждой его поры. Даже Шерл, постоянно жившая с ним в одной пещере, могла узнать отца в темноте по запаху, не прибегая к инфразрению.
Она поспешила уйти от вер-папы и направилась по тоннелям к пещере, где располагался их класс.
Учительница была уже на месте. Она восседала на уступе лицом к небольшой группе вер-детей, расположившихся прямо на полу. Это была пожилая женщина по имени Анна. Ноги её были покрыты лишаём. Шерл подозревала, что вся подготовка Анны к педагогической деятельности сводилась к бездумному зазубриванию содержимого фильмотеки из Хранилища Знаний.
Вскоре класс заполнился тремя десятками беззаботно гомонящих вер-детей, и Анна поднялась, почёсывая лишаи у колена.
— Силы духа вам, вер-дети!
Она подошла к громадному светошару, росшему из пола, и растянула над его светящейся поверхностью плёнку фильма, так, что на прозрачном фоне стало видно чёткое изображение.
— Тема сегодняшнего урока... — Анна запнулась.
Шерл подумала: «Она даже ещё не знает темы. Она взяла фильм наугад...»
— ...радиация и гигантизм. Так. Я совершенно уверена, что все вы знаете, что такое радиация. Принс!
Она указала на мальчика, сидевшего рядом с Шерл. Принс приподнялся на ноги. Для своего возраста он был высоким и сильным, чего, впрочем, и следовало ожидать от вер-сына главного охотника Макса. Шерл находила его невыносимым.
— Радиация — это то, почему мы живём в Нижнеземье, — сказал он.
Это была аксиома, по поводу которой никто никогда не задавал вопросов.
— Очень хорошо. А сейчас...
Анна снова стала всматриваться в позитив, но заметила, что Шерл встала сразу же, как только сел Принс.
— Что тебе, Шерл? — спросила она недовольно.
— А вот я всё ещё не знаю, что такое радиация. Я имею в виду — что это действительно такое.
По классу пронёсся лёгкий смешок: ну и тупая же эта Шерл! На вопрос-то ведь уже ответили!
— Это испарения, Шерл. Ядовитые испарения в воздухе, исходящие от Бомбы. Ты помнишь, перед последним долгим сном... Нет, конечно, ты не помнишь. Тебя здесь ещё не было. Мы рассматривали тогда кое-какие проявления радиации. Это из-за неё всё начинает ненормально разрастаться. Это очень неприятное испарение...
— ...и запашок, наверно, от него омерзительный, — заржал Принс. — Как от черношкуров!
Шерл вспыхнула при этом намёке на её вер-папу, но сумела сдержаться.
— А почему всё так сильно растёт?
Анна знала ответ и на этот вопрос.
— Радиация влияет на строение клеток тела.
Шерл вся вспотела от напряжения. Класс был забыт.
— А может она... может она сделать так... так, чтобы у человека, например, выросло четыре руки?
Она не поняла, почему весь класс над этим засмеялся, ведь её вопрос был вполне серьёзным. Но Анна не смеялась. Она взглянула на Шерл с неожиданным интересом.
— Может, Шерл, может. А почему ты об этом спрашиваешь?
Класс примолк и посмотрел на Шерл теперь уже с уважением.
— Вчера я видела человека с четырьмя руками.
— Видела? В Нижнеземье?
— Н-ну-у... — Шерл смутилась. — Вообще-то я видела его только инфразрением, но я совершенно уверена, что у него было четыре руки.
— А где это было?
— У источника.
Было видно, что Анна задумалась. Потом она вдруг серьёзно проговорила:
— Всегда есть вероятность ошибиться при оценке теплового контура. Вы, вер-дети, вообще любите придумывать всяких монстров. Не будем больше об этом. Теперь радиация не может ни на кого подействовать, потому что никто не живёт Наверху, на поверхности. Садись, Шерл. А теперь...
Она вернулась к фильму. Склонившись над ним, Анна продолжала говорить. И её лицо казалось голубым в отблесках светошара. Класс слушал с различной степенью внимания. Принс был в игривом настроении и без устали задирал Шерл, пихая её, дёргая за волосы и пытаясь заставить в конце концов уйти с урока. Шерл совершала героические усилия, чтобы сосредоточиться, несмотря на всё это. Из головы у неё не шёл подслушанный разговор, в котором вер-папа намекнул на её возможное будущее.
Нужно отдать должное: урок был, против обыкновения, интересным, рассказывающим о действии радиации на некоторых мелких животных. Оказалось, что радиация вызывает заметное увеличение в размерах каждого последующего поколения. Голос Анны выдавал её собственный интерес к этой теме, подтверждающий предположение Шерл, что сама учительница смотрела фильм впервые.
Она дошла до конца, с нетерпением пришлёпнула следующую пластинку к поверхности светошара и, замерев, стала что-то пристально разглядывать.
— Вер-дети! — сказала она вдруг. — Подойдите сюда. Я хочу, чтобы вы все это увидели.
Вер-дети столпились вокруг светошара, разглядывая появившееся изображение. Это было какое-то животное. Шерл моментально его узнала.
— Это же черношкур! — сказала она вслух.
Она прочитала подпись вслух:
— Крот. Маленькое млекопитающее... Это ещё одно животное, выказавшее тенденцию к гигантизму под влиянием предыдущих поколений.
Анна засмеялась, и склонилась над кадром, прикрывая при этом его нижнюю часть своим телом.
— Ну, теперь-то вы вряд ли назовёте черношкура маленьким зверьком, не так ли?
В её тоне прозвучало что-то неестественное. Шерл взглянула на неё с любопытством: плечи Анны слегка дрожали; руки, лежащие под картинкой, тряслись.
— Перемена, перемена! — срывающимся голосом вдруг проговорила Анна. — Вер-дети! Выйдите наружу! Скоро мы продолжим.
Вопя, класс устремился в тоннели. Вер-дети прыгали, толкались, словом, проявляли максимальную активность в минимальный перерыв между уроками. Анна вышла за ними. Шерл видела, как она торопливо направилась к Залу Совета.
Шерл прокралась назад в класс.
Фильм был всё ещё там. За картинкой с изображением крота или черношкура следовал целый абзац текста, а затем шла другая иллюстрация.
Это был зверь устрашающей наружности: продолговатое жирное тело, длинный безволосый хвост, короткая шея, маленькая голова с раскрытой пастью, обнажающей острые хищные зубы, на морде — выражение слепой ярости.
Подпись под рисунком гласила: Крыса.
Даже само слово выглядело пугающим в своей определённости. Шерл узнала животное, изображённое на рисунке, из описаний в рассказах, а, может быть, и инстинктивно. Она невольно передёрнула плечами.
Это был Клинкозуб.
Она не могла оторвать от него глаз. Разглядывая это злобное создание, девочка вспоминала те легенды, которые ей приходилось слышать в её короткой жизни; ритуальное передёргивание плечами даже при простом упоминании Клинкозуба; восхваления на релиречи Героя, который встал лицом к лицу с этим чудовищем и сразил его. Она подумала: а как бы она повела себя, если бы встретила подобного зверя в тоннелях? И она знала, что все остальные чувства победил бы ужас.