Страница 26 из 33
– Я, Глостер, сын Питера и внук Ольгерда, требую, чтоб меня, и мои слова проверили Испытанием Правды!
К Храму Уфигора собрались, кажется, уже все жители городка.
Жаровню вытащили на площадь перед Храмом, а в центр круга, образованного толпой, вышел Верховный Жрец. Глостер приблизился к жаровне без страха: после наложения печати и того, что он видел и пережил, его ничто уже не пугало: с ним его Божество-Покровитель!
Каризах Великий!
Палач, явно желая припугнуть жертву, распаляя её воображение, а заодно и произвести впечатление на толпу, поперебирал орудия пытки в жаровне: так, чтоб искры полетели! Затем выбрал один из раскалённых прутьев, поднял, показывая всем…
Вдруг позади толпы раздались истошные, как Глостеру показалось, крики: размахивая руками, к центру пробивался какой-то человек.
Мэр приказал громовым голосом, да так, что вряд ли смог бы и Воевода:
– Пропустить!
Одетый в маскхалат и мягкие унты человек – дальноразведчик, как сразу понял Глостер, протиснулся вперёд. Бросил под ноги мэру что-то чёрное:
– Он сказал правду. Вот – второе ухо. И старик там лежит. И… Паррот.
Мэр нагнулся и поднял то, что лежало у его ног. Поднял в воздух:
– Испытание Правдой Глостера, сына Питера и внука Ольгерда, отменяется. Я, мэр Уфигора, властью, данной мне, приказываю!
Цех кузнецов и оружейников! Немедленно приступить к изготовлению наконечников, стрел, и луков. Воеводе Вагизу – организовать обучение всех, кто в состоянии держать в руках лук! Старшине Цеха Дальноразведчиков! Срочно наладить сбор белены!..
Дальнейшие указания тоже оказались конкретны и разумны, и мэр, явно всё продумавший за время паузы, пока готовилось Испытание Правдой, выкрикивал приказы так, чтоб слышали все.
Никто теперь и не подумал что-нибудь в смысле сомнений или обвинений в сумасшествии, как пробовали до этого некоторые особо ретивые ратники, сказать про Глостера и его рассказ.
Толпа как-то очень быстро рассосалась.
Глостер подивился: а молодец Уфигорский мэр! Не поверил сопляку вот так, сходу – правильно. Зато когда лично убедился – немедленно скомандовал предпринять все необходимые меры и действия! Грамотный подход. Не зря человек сидит на своём месте…
Палач, как показалось Глостеру, с разочарованием бросил свой прут обратно в жаровню, подбежавшие помощники тут же её утащили. Верховный жрец подошёл ближе:
– Глостер, сын Питера, внук Ольгерда. Я прошу тебя пройти в Храм, и рассказать о произошедшем с тобой и Мастером Рафаилом, Совету.
Комната, где проходили заседания Совета, и на котором присутствовали главы всех двадцати четырёх конфессий, не показалась Глостеру большой. Зато – уютной. В углу, несмотря на уже почти тёплую весеннюю погоду, поблескивал какими-то домашними язычками пламени, камин, лавки, на которых сидели пожилые мужчины, покрывали шкуры маралов и геролисиц – наверняка чтоб сидеть можно было удобно. И долго.
Рассказывая в четвёртый раз о страшных событиях, Глостер сумел даже как-то отстраниться от полученного шока и зудевшего, словно рана в сердце, горя. Слушал себя как бы со стороны – говорит незнакомый ему, деловой и собранный молодой мужчина, возможно, воин, или дальноразведчик… Но никак не будущий гончар. Получивший единственный урок выбранного ремесла.
Почему-то он куда серьёзней теперь переживал именно за то, что остался без профессии – ведь все его родные-близкие мертвы. Значит, некому о нём позаботиться!
И он теперь – сам по себе.
Нет, не так! Он теперь – под защитой призревшего на него Каризаха. Но…
Но как Каризах может помочь ему заработать себе на пропитание, если он покинул тело Рафаила, и ушёл?.. Или…
А может, Каризах вселён и здесь – в кого-нибудь?!
Словно услышав его последний мысленный вопрос, отозвался Верховный жрец:
– Да. – и, после паузы, – Ты закончил? – Глостер лишь кивнул, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Именно так и поступал Рафаил: отвечал вслух на то, что Глостер только думал!!! – Благодарю тебя, Глостер, сын Питера, внук Ольгерда. Сейчас ступай в трапезную, брат Ламме тебя накормит и устроит на ночь. – и, видя, что Глостер колеблется, не зная, куда двинуться, указал на дверь рукой. – Трапезная – там.
– Благодарю, ваше преосвященство. – Глостер поклонился низко. Вежливо, но без раболепства, поклонился и всем остальным, обведя их глазами. Ушёл медленно и тихо: обувь, как констатировал ещё Рафаил, вполне подходящая даже для дальноразведчика…
Трапезная оказалась узкой полутёмной комнатой, скорее, коридором, в котором стоял один длиннющий стол. И два ряда длинных скамей по обе его стороны.
Брат Ламме уже поджидал его, сложив пальцы в замок на толстеньком пузике:
– Здравствуй, брат. Ты – Глостер?
– Да. Здравствуйте, брат Ламме.
– Пойдём со мной. Накрывать тебе здесь… Смысла не вижу.
Глостер и сам не горел желанием оказаться за таким столом в одиночестве пространства тёмно-серого цвета, в тусклом освещении, пробивавшемся сквозь щели окон-бойниц: при нападении врагов Храм Уфигора, в отличии от Раздольского, явно мог использоваться и как крепость-цитадель.
На кухне, куда его провёл, смешно семеня толстенькими ножками, брат Ламме, оказалось куда теплей и уютней: в огромных чанах-казанах над жаровнями и печами что-то густое варилось, булькая, и наполняя обширное пространство квадратного помещения с высоченными потолками, пряно-приятными ароматами.
Брат Ламме подвёл Глостера к голому по пояс могучему мужчине средних лет:
– Брат Валтасар! Это – Глостер. Дальноразведчик, предупредивший нас о… нападении. Глава Коллегии спрашивает, не могли бы вы его чем-нибудь накормить?
Брат Валтасар неспешно вытер руки о засаленный огромный передник. Протянул правую:
– Рад знакомству, Глостер! А ты, оказывается, так молод… – Глостер автоматически пожал сильную и тёплую руку, в которой его кисть утонула, словно камушек в колодце, – Спасибо, что предупредил о… Тварях. Сейчас что-нибудь сообразим.
Глядя, как в две миски подозванные грозным окликом поварята-послушники накладывают каши, уже из пшена, и густого супа, Глостер понял, чего ему хотелось после целого дня рассказов и бесконечных вопросов и уточнения подробностей: есть!!!
Но мозг запрещал телу почувствовать эту потребность, напирая на то, что вначале он обязан исполнить своё обещание. Свой долг.
И вот он всё сделал. Уфигор готовится к нападению, а он…
Может просто расслабиться и поесть.
Плошки поставили в углу – за удобный маленький стол, и брат Ламме удалился, сказав на прощание:
– Приятного аппетита, Глостер. Закончишь – я в кастелянской. Спросишь, если что, Роберта, – брат Ламме кивнул на невысокого подростка, тщательно полирующего тряпицей с песком сковороду. Ручка которой, если б она не была намертво закреплена к посудине размером с добрый щит стальным прутом, проходящим по всей её длине, запросто могла бы использоваться вместо скалки. Роберт, поднявший голову, несмело улыбнулся Глостеру. Глостер кивнул ему, отметив, что похоже, подросток – сирота, раз попал сюда. Ему-то точно десяти нет – значит, скорее всего потерял всю Семью…
Кивнул Глостер и брату Ламме:
– Спасибо, брат Ламме.
– Храни тебя твой Покровитель!
Когда брат Ламме скрылся за дверью, Глостер позволил себе сделать то, что давно мечтал, но не мог: спрятал лицо в ладонях, и разрыдался.
Рыдал молча, но ощущал, как вздрагивают худые плечи, и течёт по лицу и капает с подбородка предательская влага. Внезапно на него сбоку словно надвинулась огромная масса: кто-то придвинул к нему тёплый живот, а две огромные руки приобняли оставшееся снаружи тело:
– Поплачь, поплачь, парень. Теперь – можно. Ты сделал всё, что было нужно. И сделал так, как не сделали бы, я уверен, и многие наши воины – и постарше тебя!.. – Глостер, узнав голос шеф-повара, брата Валтасара, и воспользовался возможностью, чтоб изо всех сил прижаться к тёплому животу, обняв хозяина кухни за пояс руками, и дав волю рыданиям. Он знал, что могучий и надёжный, как скала в бушующем море, мужчина, не позволит остальным поварам и подросткам-послушникам насмехаться над его горем!..