Страница 12 из 19
- Я должна выполнить материнские обязанности перед сыном, необходимо оформить все, что полагается.
В доме Вадима, и Лизы с Андреем не спали. Вадим, молодой человек спортивного вида находился на кухне со своими приёмными родителями. Он целился вилкой в блюдо, где расположилась уложенная селёдочка. Лиза, усмотрев его намерения, поставила тарелку перед ним.
- Спасибо, мама.
- Ты что-то рано сегодня сын?
- Все удачно сложилось, - успокоил он Лизу, - в мою фирму идут солидные клиенты. Как будто других юристов на свете мало.
- Это хорошо, - вмешался Андрей, - сейчас юристов перебор. Все вдруг решили стать адвокатами и экономистами.
- И хотя мы берем дела только явно чистые от криминала, людей много.
- Надо сказать спасибо твоему отцу Прозорову, что ты имеешь такие возможности. - Может мне сочинить дифирамб по поводу моего рождения? Когда меня как ненужного спихнули вам на руки. Это вас надо благодарить за то, что я не стал беспризорником.
- Сынок, - осторожно сказала Лиза, - твоя мама Надежда в больнице.
- Ты хотела сказать, женщина, родившая меня. Я вижу только одну маму - тебя.
- Но бывает же, когда дети прощают своих неверных родителей. Бывают разные обстоятельства.
- Это аморальная форма взаимоотношений между родителями и детьми. Взрослая самка, иначе не назовешь женщину, допустившую нежеланную беременность, в отличие от животного, оберегающего своих детенышей, бросает на произвол судьбы беспомощного малыша. Им плохо, никому не нужным детям. Они проходят все круги ада в нашем бессердечном мире.
- Но Надежда больна и может умереть, - настойчиво внесла поправку Лиза.
- Я не являюсь виновником ее смерти. А как юрист хочу, чтобы любое преступление против личности было наказано. У меня нет никаких нежных чувств по отношению к ней, а выдумывать страсти я не буду.
- Но она же нам помогла.
- Да, потому что денег некуда было девать, награбленных путем приватизации.
- Но мы взяли всё, что нам дали, - упрямо настаивала Лиза.
- Я считаю, что жизнь нам принесла лотерейный выигрыш, неважно от кого.
- А ты эгоист, сынок, - молвил Андрей.
- Оставим этот разговор. Родители биологические откупились от меня деньгами. Это не нарушило закон. А я с законом дружу. Законопослушный гражданин, и если мне еще что-то достанется по наследству, приму без разговоров. С гордою душой жить в нищете, оскорбление похуже, чем взять то, что тебе принадлежит по праву рождения. Меня оставили оба родителя. Не вспомнили, пока я был маленьким и ты, отец, зарабатывал на жизнь торговлей пирогами, которые пекла мать. А у вас высшее образование. Вы всё, что могли, отдали мне тогда. Вы и есть мои настоящие родители, и я вас очень люблю.
- Значит, ты окончательно не желаешь встретиться с ней?
- Зачем мне с чужой тёткой встречаться. Врать, что рад свиданию. Я давно перестал ненавидеть женщину по имени Надежда и отца именуемого Виталием, господ Прозоровых.
В кабинет профессора вошла Юля Прозорова. Она остановилась у стола и молча уставилась на хозяина. Поединок взглядов закончился поражением для него. Профессор опустил глаза, жестом пригласил гостью присесть.
- У вас ко мне вопрос, Юлия Витальевна?
- Скорее просьба, - ответила она. - Зачем вы предложили пересадку почки моей мачехе? Вам нужны деньги?
- Деньги нужны всем, в том числе и вам. При их наличии, почему бы не помочь богатой даме продлить жизнь? У вас неразрешимая проблема с наследством? Откажетесь помочь? Вам жалко денег?
- Сама не знаю, чего хочу. Но точно знаю - я против пересадки. Пусть живет столько, сколько ей отведено судьбой.
- Так, - откинувшись на спинку кресла, протянул профессор, - я вижу, что будь разрешена эвтаназия, вы бы не отказались применить её к своей матери?
- Если честно, не против, даже если она запрещена.
- И вы не боитесь Божьей кары? Она страшнее законов, созданных людьми.
- Вы прекрасно понимаете, профессор, что я в курсе того, что в нашей клинике эвтаназия существует.
- И кто вас просветил? - спросил сердито Калинин.
- Сама догадалась. Мне, как врачу, очевидно, что без помощи извне многие были бы живы долгие годы.
- Я, надеюсь, вы поняли, что сейчас вы дерзите мне?
- А вы меня увольте, тогда я смогу привести статистические данные смертей от эвтаназии.
- Разговор окончен, - хлопнул ладонью по столу профессор, - уходите и пригласите ко мне Александра Петровича.
Сердитая Юля выскочила за дверь кабинета. Профессор, оставшись один, лихорадочно начал раскуривать сигарету. Без стука вошел Александр и остановился у двери.
- Чего застрял? - рявкнул профессор, - проходи.
- Что-то случилось? - на ходу задал вопрос визитер.
- Существует возможность выхода из-под контроля ситуации. Твоя пассия наговорила мне сто вёрст до небес. Откуда она знает об эвтаназии? Ты меня просил взять её на работу к нам, и теперь ты, и только ты в ответе за всё, что может натворить столь экстравагантная особа.
- Не понял, почему она взбесилась?
- Я предложил её матери пересадку почки, та согласилась, а дочь взбрыкивает. Предпочитает смерть от почечной недостаточности.
- У них серьезные семейные разборки, - вздохнул Александр.
- Не вмешивайся в них, а доченьку постарайся направить к мысли самостоятельно разобраться с Прозоровой. Так тихо, мирно, чтобы она пришла сама к такому выводу. Её необходимо взять на крючок. И жадность сделает это за неё. Лошадка усмирится, ты получишь приданое. Сам же останешься чист.
- Мне можно дать ей ампулу, если попросит?
- Не дать, а продать, и не ты это сделаешь, а наш поставщик. Ты ей только подскажешь, где можно взять. А может быть она изберет другой способ избавления.
- Передозировку калия?
- Не обязательно. Она врач и знает сама, какие препараты вызывают смерть без подозрения.
- Согласен. Я пошел?
- Иди, обуздывай мустанга. Она со злости может наломать много дров. А нам с тобою состояние Прозорова, ох, как нужно. Огромное, через твою женитьбу прямое.
- Я постараюсь. Пока.
Удивленная Надежда смотрела на Юлю. Та стояла у окна, скрестив руки. Веки её подергивались, но Надежда этого не замечала. Она была занята новым ходом действий дочери.
- Не понимаю, - рассуждала больная, - то ты настаивала на операции, тащила меня больницу, теперь же, когда стало ясно, что она необходима, ты - против. Почему? Может быть ты не хочешь, чтобы я долго жила? Не молчи, скажи, и я немедленно покину клинику.
- Тебе её не вынести, - рассердилась Юля. - Трансплантация - это очень серьезно.
- А умереть через пару лет в мучениях, не серьёзно?
- Поступай, как хочешь.
- Мне необходимо на несколько часов съездить по делам.
- Куда? Зачем? - всполошилась дочь.
- Привести в порядок бумаги. Цветы посмотреть. Вдруг их Сима поливать забывает. Черепашку свою увидеть хочу. А главное проведать твоего отца.
- Какие бумаги? - рассмеялась Юля. - У тебя что? Куча наследников? Необходимо составить завещание? Я не верю, что всё, о чем ты говоришь, забавляет тебя.
- Позволь мне самой знать, что мне делать и когда, - сухо ответила Надежда.
- Ладно, езжай, - согласилась дочь. Я скажу, чтобы тебе вызвали из дома машину.
- Не надо. Я уеду на такси.
- Такси, так такси, - проворчала Юля, двигаясь к выходу. - Но выезд ненадолго. Не положено из клиники отлучаться по сомнительно важным делам.
Александр сердился. Она стояла возле его стола и покусывала губы. Он не глядел на неё, хмуро молчал. Юля метнула взглядом из-под ресниц, положила руку ему на плечо. Он передернулся как от озноба.
- Ты глупость совершила большую, Юлия. Зачем начала профессора шантажировать?
- Я ему просто сказала, что знаю о его делишках. Пусть не лезет к мачехе с операцией. Пересадка почки? - передразнила она манеру говорить профессора. - Я не хочу быть больше Золушкой. Мне пора стать хозяйкой. А тебе принцем. Я сразу же оставлю работу, и мы начнем совершенно новую жизнь.