Страница 31 из 79
– И?
– Вот и – и!… Трубка временно недоступна. Домашний телефон не отвечает.
– Домашний не отвечает? Это уже интересно. Так, так?… – Филарет поднял голову и навострил уши, пожалуй, из чистого любопытства, поскольку нужных именно по делу подробностей ждать из грядущих откровений не стоило. Но эмоции… Они закипают и подступают подспудно – и вдруг как молоко на плите!… Надо не упустить момент.
– Нет, я не совсем правильно выразилась. Там женский голос, я не стала дальше спрашивать… Елена Антоновна трубку взяла.
– Жена, что ли? – Велимир был настойчив и непривычно строг, Света сама не понимала, почему она послушно отвечает…
– Да.
– Понятно. И ты, конечно, с ней разговаривать не стала?
Света помотала головой.
– А потом?
– А потом заснула. – Филарет с неудовольствием зыркнул на Вила, он уже пожалел, что позволил тому расспрашивать – неужели тот сам не чует момента, – но смолчал. Велимир в свою очередь поерзал, поерзал, чихнул в кулак и опять:
– И все? Сразу заснула?
– Поплакала и заснула. Еще вопросы будут? – Девушка с презрением оглядела обоих мужчин – нарощенные ноготки надменно забарабанили по фарфоровой чашечке. – И заревела навзрыд.
– Что такое, Светик, дорогуша? Зачем плакать? На, попей… Ну-ка вытрем носик… Мы же не от нечего делать спрашиваем, ты же понимаешь.
– А почему он так со мной поступает? Что я ему плохого сделала?…
– Потому что мужчины, за редким исключением… за двумя редкими исключениями – отъявленные мерзавцы.
– …раньше за вечер по пять раз звонил… что жить без меня не может… что соскучился… Цветы дарил… Руки целовал…
– Он вернется, никуда не денется.
– Он мне сны рассказывал… Мы с ним и в Финляндию, и… Он как теленок был, такой ласковый… Я ему все на свете…
– Хорош теленок! За рога – и вернем!
– А мне он теперь даром не нужен! Подумаешь… Подонок! Пусть с этой… подстилкой ходит на свои пати!… Я ее… я своими руками… Лучше пусть не попадается-а-а…
Мужчины опять переглянулись.
– Светлана! – Уцелевшие рюмки и фужеры в шкафу испуганно звякнули, и Филарет приумерил голос. – Мы с Вилом никому тебя в обиду не дадим.
– Абсолютно!
– А мне…
– Ом мана падме ху! Это я так молюсь и ругаюсь. Не перебивай старшего по возрасту, разуму и положению. Вил, и ты помолчи.
Велимир испуганно прижал ладонь ко рту, выпучил глаза и съежился. Вроде бы даже он попытался задрожать…
– Вот именно. – Филарет выдержал паузу секунд в десять, кашлянул своим диаконовским басом, хлебнул из пустой чашечки и продолжил. – Дела у нас – спасибо шефу – закрутились тревожные, непонятные, но очень и очень многообещающие в смысле заработков.
– Я сейчас налью…
– Сиди! И слушай дальше. Касаются они, дела и заработки, нас всех, и мы должны действовать вместе, слаженно. Одному плохо – другие помогай. Мы видим, Светлана Сергеевна, что тебе в эти дни не сладко приходится, и в личной жизни у тебя – хотя мы с Вилом никоим образом в нее не лезем и не собираемся – проруха нэбольшенькая, а теперь вот это: – он повел рукой по сторонам. – Уладим. Мы все уладим, Света. Не вернется к тебе начальник наш – черт бы с ним, нового найдем, еще краше и толще прежнего. Но от нас с Велимиром тебе ни единого повода плакать не будет. Правильно я говорю, Вил?
– Да.
– Ни единого повода. Золотых гор не обещаем…
– Но насыплем.
– Но, повторяю, никому не позволим тебя обижать. И сами не будем. Денег же все вместе заработаем как следует, мало не покажется. Сменишь себе не только рамы, но и квартиру. И воздыхателей пару дивизий заведешь себе взамен убывших, либо в дополнение к имеющимся.
– Филарет Ионович, обрати внимание: она даже когда хнычет – все равно красавица, ведь вот что поразительно. Как Марина Мнишек.
– Как кто?… – Света вдруг отвлеклась на слова Велимира, и успех следовало закрепить.
– Это была такая польская панночка, Светик, Марина Мнишек, ослепительная красавица, жила во времена Бориса Годунова и одно время держалась рукою за корону царей московских. Хотела быть царицей и едва ею не стала. – Филарет недовольно подвигал бровями, но все же решил поддержать утешения:
– Федотович. Красива и ты, этого не отнять. Очень красива, но временно несчастна. За деньги и украденные шмотки, повторяю, не переживай и не горюй: материальный ущерб возместим из средств фирмы. Я обещаю. Теперь… О, какая ты молодец, Света. Это называется: красно солнышко вышло из-за туч.
И действительно: слезы все еще блестели среди ресниц в слегка припухших веках, но девушка уже робко улыбалась обоим.
– Вы правда меня не бросите?
– Ни за что! Только в трудную минуту, или если выгодно будет!
– Вот видишь! Не зря я предполагал, что ты придурок. Не бросим, Света, ни в трудную, ни в легкую. А теперь пора вернуться к делу. Или, как говорят иноземные человецы – к бизнесу. Но сначала…
– Бал? – Велимир в притворном восторге всплеснул худыми руками, развел их в стороны.
– Нет. Сначала смотр. Света, ты почему без трубки? Ты же секретарша, у тебя должен быть мобильный?
– Не знаю… У меня был, а я потеряла. А вторую трубу у меня украли. Я и подумала, что видно не судьба, к тому же мне и на работе выше крыши звонков хватает. И дома телефон есть. Куда мне больше? А еще раньше у меня пейджер был.
– А ты, Вил?
– А на фига? Сейчас у всех трубки есть, а у меня нет. Нынче в моде быть старомодным! Дифчонки любят меня беззаветно и стадно именно за…
– Понятно. Я, как и обещал, вчера решил за вас всех и купил на командировочные деньги три одинаковые «трубы», самые простенькие, но зарядил их казенными же деньгами «анлимитед» и с международным роумингом, то есть без ограничения тарифным временем: говори сколько хочешь. У меня уже был, а вам – такие же точно. Месяца нам должно хватить – услуга дорогая. Но удобная. Номера прямые городские, то есть – семизначные. Мой номер вы уже знаете со вчерашнего вечера и должны помнить наизусть. Впрочем, Света уже продемонстрировала это сегодня утром и с самой лучшей стороны: никакое волнение, никакой страх не помешали ей вспомнить и позвонить мне! Вот твой номер на твоей трубке, Света, она сиреневая, а вот этот черный – твой, Велимир Андреевич.
– А почему это сразу мне – и черный? Черная метка, типа? Черной овце? Ты расист!
– Именно. У меня, впрочем, точно такого же окраса. Дисплеи, правда, цветные, но все трубки простые, без наворотов, безо всяких этих плееров-шмееров.
– Это ты намекаешь, что я цветной, да, мулат? Покажи?
– На. Доволен?
– Вроде бы черный. Антиквариат, теперь таких даже в Китае не производят. Надо еще проверить подлинность краски на твоем…
– Хорошо, будет время – проверим. Я могу продолжать?
– Да, да, просим, маэстро! Ария Мефистофеля: «Люди гибнут за металл!» Только – чурики – басом!
– Вилечка, вот зачем ты такой… ехидный? Филя, не сердись на него, мы тебя слушаем, не обращай внимания, пожалуйста, мы все сделаем, как ты скажешь, ты командуй, а мы все сделаем.
– Надеюсь. Трубки взяли в руки…
– И закурили.
– И рассмотрели. Все умеют пользоваться? Отложим шутки.
– Да.
– Вроде бы да… Я даже SMS-ки посылала и принимала! Вот. Это почти тоже самое, как на пейджере, только там продиктовал вслух – и все. А здесь надо самому каждое слово напечатать латин…
Света недаром прослужила секретаршей: Фил чуть приподнял ладонь, и она, почувствовав ошибку, споткнулась на полуслове, глаза ее опять наполнились слезами, Филу срочно пришлось улыбнуться, чтобы девушка успокоилась. Улыбку он выбрал самую добродушную, и она помогла как нельзя лучше, у Светы даже носик не успел покраснеть.
– Это ты хорошо объяснила разницу. Продолжаю. Что мы все – вы все, телефонные пользователи, – должны уметь? Эсэмэски отправлять и принимать, уметь записывать номера в память, уметь звонить по городу и в любой конец мира, следить за тем, чтобы аккумуляторы были всегда заряжены. Зачем звонить по межгороду? Откуда я знаю, просто уметь, если понадобится. Все все умеют?