Страница 44 из 60
В спальне, просторной и светлой, я разложила новые вещи на огромной кровати. Неприметная дверь вела в умывальню, где я быстро ополоснулась прохладной водой, а вернувшись, принялась выбирать, что бы мне надеть. Все платья, общим числом пять штук, были светлыми, простого покроя и украшены искусной вышивкой. Наконец я остановила выбор на белом одеянии с узором из зеленых листьев по подолу, у горловины и на рукавах. К нему полагался широкий зеленый пояс. Туфли мне принесли одни, зато мягкие и удобные, замечательно подходящие по размеру. Волосы я, припомнив Владычицу, Моравен и Эленвен, оставила распущенными, собрав лишь пряди у висков.
Одежда, полученная Диего, почти ни чем не отличалась от той, что давали нам стражи Привратья во временное пользование, так что я, вернувшись, рассматривала его без особого интереса, чего нельзя было сказать о его поведении.
— Теперь ты похожа на эльфийскую деву, Риона, — заметил он. — Но следует признаться, что предыдущее твое преображение понравилось мне значительно больше.
Я не сразу поняла, о чем он говорит, а когда сообразила, что речь идет о моем нелепом появлении в мужской рубахе, то ощутила столь сильное желание стукнуть ехидного спутника, что у меня даже начался зуд в руке.
От немедленной расправы Диего спасло только появление Келебрана.
— Прекрасно выглядишь, Риона, — заметил он.
— Благодарю. А где Моравен?
— Ей пришлось срочно отправиться в оранжерею на восточной окраине — какие-то неполадки, без нее никак разобраться не могут. Моя мать, — пояснил он, — выводит особый сорт тюльпанов, только, во имя всех богов, не спрашивай ее об этом — она заговорит тебя до смерти. Полагаю, Дариан, ее супруг, все еще жив только лишь благодаря тому, что чистокровный эльф, а они практически бессмертны.
— Скажи, — робко спросила я, — а твой отец, он жив?
— Умер, — сухо ответил Келебран. — Пять лет назад. Его загрыз волколак.
— Прости, — прошептала я.
— Мама не знает, — словно не услышав, продолжал блондин. — Как и о той охоте, что я устроил после его смерти. Больше в наших краях оборотни не водятся. Но маме я сказал, что лошадь отца понесла, он неудачно упал и свернул себе шею. Она поверила. А два года назад вышла замуж за Дариана.
— Они любили друг друга, да?
— Вероятно, — Келебран пожал плечами. — Во всяком случае, отец после ее ухода так и не женился вновь, хотя женщины у него были. И некоторые из них прилагали немалые усилия дабы окольцевать богатого вдовца, ведь они полагали, что его первая жена умерла. Но ни одна из них надолго в нашем поместье не задержалась. А Дариан давно ухаживал за мамой, еще с тех пор, как она была совсем юной и сбегала из Заповедной Долины к оборотням.
Он устало опустился в кресло, а я села прямо на ковер у его ног, сожалея, что не знаю, как утешить, как утишить непроходящую боль. Ладонь Келебрана прикоснулась к моим волосам, сначала робко, несмело, но несколько минут спустя пальцы уже перебирали пряди. Я поймала брошенный на нас взгляд Диего, но о чем он думал в тот момент, догадаться не смогла.
— Но сейчас Моравен выглядит вполне довольной жизнью, — осторожно заметила я.
— Отец говорил, что в Заповедной Долине огонь, горевший в ее душе, утих, став ровным теплом, а не опасной стихией. Вероятно, здесь взяла верх ее эльфийская половина. К сожалению, я почти не помню, какой была она у нас, среди людей, но по рассказам тех, кто ее знал, она отличалась необузданным темпераментом. Полагаю, это произвело неизгладимое впечатление на отца. Он, знаешь ли, некогда принадлежал к высшей знати королевства, частенько бывал в королевском дворце и, думаю, женщин, подобных моей матери, в его окружении попросту не было. Хотя подобной ей я не повстречал и за годы своих странствий, так что она неповторима.
— А потом он внезапно исчез, — вмешался Диего. — Уехал на месяц в свое поместье и не вернулся в столицу. Мой отец, будучи его другом, встревожился не на шутку и отправился следом, разузнать, что случилось. Моравен очаровала и его. Возможно, он знал ее тайну, но мне о том и словом не обмолвился. Для всех мать Келебрана происходила из знатного, но давно обедневшего и захудалого рода. В столицу они наезжали редко, при дворе почти не появлялись. И даже мнимая кончина Моравен почти не вызвала слухов и пересудов — ее мало кто знал, а о ее супруге за несколько лет успели подзабыть. А спустя полгода мы с Келебраном и познакомились. Вот только придворная жизнь никогда не интересовала моего друга.
— Я предпочитаю жить так, как считаю нужным, и ни от кого не зависеть, ни на кого не оглядываться при принятии решений.
Скорее всего эту тему друзья уже обсуждали не единожды. Во всяком случае, сейчас возражать Диего не стал.
— Стоит признать, что в твоей жизни есть своя привлекательность, — отметил он. — Но ведь когда-нибудь и тебе надоест странствовать.
— Возможно, — равнодушно отозвался Келебран. — Но и тогда я не поеду в столицу, а осяду в поместье. А ты, выйдя на старости лет в отставку, будешь заезжать ко мне по-соседски на стаканчик светлого эльфийского или стопку горной слезы.
— Полагаю, сии идиллические времена наступят еще нескоро. Я нужен королю и королевству и, смею надеяться, еще неоднократно пригожусь. Да и тебя, сидящего сиднем, уж извини, представить не могу. Осесть-то ты, быть может, и осядешь, да вот только в любой момент будешь готов сорваться на поиски приключений.
Блондин на эти слова только пожал плечами.
— Все может быть.
Дальнейший разговор прервал стук в дверь. Открыв, я с удивлением обнаружила Владычицу Арнэль.
— Я пришла предложить вам прогуляться перед ужином и взглянуть на Источник, если вы пожелаете, — без тени улыбки на красивом безмятежном лице предложила она.
— Конечно же, мы согласны, — выпалила я и оглянулась на своих спутников. — Ведь мы желаем взглянуть на Источник, правда?
— Разумеется, — с улыбкой подтвердил Келебран, поднимаясь из кресла. — Диего?
— Давно мечтал, — ворчливо откликнулся дел Арьянте и мне уже второй раз за день захотелось сделать ему что-нибудь нехорошее.
Но Арнэль была невозмутима, похоже, ворчание Диего ничуть не задело ее. Она молча провела нас в парк. Чем дальше мы шли, тем сильнее я изумлялась. Закончились вымощенные камнем дорожки, утихли в отдалении звуки журчащей в фонтанах воды. Чудные светлые деревья и невысокие неизвестные мне кусты, усыпанные крупными благоухающими цветами росли все гуще и иной раз мне казалось, что мы забрели уже в непролазную чащу. Однако же Владычице всегда удавалось отыскать проход — либо же деревья и кусты попросту расступались перед ней, что вовсе не удивило бы меня. Уже смеркалось, аромат цветов на закате усилился, сам воздух стал будто бы гуще. Где-то неподалеку заливались птицы, а затем мы расслышали плеск воды. И вскоре вышли на небольшую поляну.
Источник оказался небольшим ручейком, стекавшим из каменистого холма в небольшое озерцо. Вода в нем будто бы искрилась и переливалась, а мы рядом с ним ощутили спокойствие и умиротворение, которых давно уже не знали.
— Можете опустить в него руки и умыть лица, — сказала Владычица. — Это придаст вам сил. Мы купаем в Источнике Жизни наших новорожденных.
Голос ее стал грустным и я поняла почему — давно уже Заповедную Долину не оглашали крики новорожденных. Но я послушно умылась прохладной водой и действительно ощутила себя так, словно мне и не пришлось проделать столь долгий трудный путь, а дорога до Эльдорана была всего лишь занимательной прогулкой. Кристалл, который я все еще носила под платьем, внезапно ощутимо потеплел, но не так, как в тех случаях, когда предупреждал об опасности. На сей раз от него исходило ровное приятное тепло. Удивленная, я вытащила его и поразилась еще больше — он приглушенно мерцал, хотя ранее никаким внутренним светом не обладал.
— Как странно! — не удержалась я от восклицания.
— Что именно кажется тебе странным, Риона? — повернулась ко мне Владычица.
Я показала ей свое украшение.