Страница 25 из 60
Бирюза смутилась и покраснела, но было отчетливо заметно, что похвала ей льстит.
Дальше пошли уже более традиционные тосты. Пили за удачу, за богатую жилу, за острую секиру, за здоровье всех присутствующих по очереди. Бирюза, оправдывая высокое звание лучшей хозяйки Горного Королевства, подала сладкое: пироги с яблоками и тыквой, творожную запеканку с изюмом, орехи в меду. К мастеру Громмышу мы вернулись уже ближе к середине ночи и едва держались на ногах. Злата принесла мне воду для умывания и подала полотенце.
— Скажи, — спросила я у девушки, вытаскивая цепочку с кулоном, — ты знаешь, что это такое?
Злата повертела мое украшение в руках, поднесла поближе к лицу, внимательно рассмотрела.
— Безделица, — наконец вынесла она вердикт. — У нас делают подобные для девочек. Смотрится красиво, а ценности особой не имеет.
Совсем не такого ответа я ожидала. Как же мой кулон мог оказаться безделушкой, не имеющей особой цены, если он обладал столь удивительными свойствами? Да он спас мне жизнь в лесной пещере!
— А кристалл? — задала я очередной вопрос. — Он откуда?
Злата пожала плечами.
— Такие иногда находят в самом сердце горы. Свойств у него, насколько мне известно, тоже ценных нет, потому их и используют просто для украшения жилища или еще вот детям дают поиграть. Девочкам, опять же, разные украшения отцы мастерят: браслеты там, колечки. И ребенку радость, и не жалко, если вдруг потеряет. А тебе подарил кто на память, да?
Укладываясь в постель, я все обдумывала слова Златы. Не было похоже, чтобы девушка лгала. Да и Равель расстался с кулоном слишком легко для его прижимистой натуры, что опять же только подтверждало малую ценность украшения. Но все-таки я чувствовала, что все далеко не так просто. И была намерена носить кристалл на груди и дальше — в конце концов он уже сослужил мне добрую службу.
В последующие три дня я видела Диего и Келебрана лишь за завтраком и поздним ужином. Они пропадали то в мастерских, где спешно изготавливалось оружие для как раз сформированного отряда драконоборцев, то в Зале Совета, ведя долгие переговоры с достопочтенными гномами. Меня развлекала Злата, но, поскольку у нее имелось множество иных дел, я частенько оставалась предоставлена самой себе. Никто не возбранял мне ходить там, где заблагорассудится, лишь шахты по-прежнему оставались под запретом. Вскоре я обнаружила, что у меня появились в Горном Королевстве излюбленные места. Первым, что неудивительно, оказались купальни, в которых я могла находиться часами, нежась под струями теплой воды. Вторым же был далеко не Каменный Парк, так понравившийся мне в первый день пребывания в мире гномов, а, сколь бы странным это ни показалось, заброшенные Чертоги. Я входила в безмолвный Тронный Зал и, ступая по возможности неслышно, всегда первым делом приближалась в высеченным в скале длинным узким окнам и осторожно выглядывала наружу. Всякий раз я видела один и тот же пейзаж — заснеженную долину, посреди которой посверкивало затянутое льдом озеро, формой напоминавшее полумесяц. Картинка была спокойной и мирной, но отчего-то внушала мне безотчетный страх, словно я могла расслышать сквозь вереницы веков смутные отголоски кровавых событий, некогда происходивших там. Мастер Громмыш, когда я спросила его об озерце, ответил, что именно в этой небольшой долине произошла в незапамятные времена великая битва между горными троллями и гномьим народом за право обладания здешними горами. Гномы победили, пусть и ценой огромных потерь, и основали свое Горное Королевство, похоронив в тихой ныне долине своих павших. Могил среди сугробов разглядеть я не могла, зато память о сражении жила в этих местах и прорывалась в мой разум неясными видениями. Никакого удовольствия они мне, разумеется, не доставляли, но и отказаться от походов в Чертоги я отчего-то не могла. Они манили меня, притягивали сильнее, нежели мощный магнит мелкие металлические вещицы.
Мне в эти дни у гномов вообще стало казаться, что дар мой, дремавший столь долгое время, вдруг пробудился или обострился — точного слова я подобрать не могла. И он больше не пугал меня. Я смирилась с тем, что несколько отличаюсь от прочих людей, тем более, что это было хоть и не всегда приятно, но зачастую выгодно — во всяком случае теперь, когда мне больше не грозило заточение в храме.
Вдоволь насмотревшись на своеобразное кладбище, я подходила к трону и усаживалась на верхней ступеньке. Прикасаться к самому креслу мне больше не хотелось, а мысль присесть в него даже не приходила в голову. Я разглядывала огромный пустой зал, причудливо расцвеченный росчерками льющегося из окон света и ниспадающих от колонн теней. Его пустота и безмолвность казались мне не мертвыми, а спящими и ожидающими пробуждения. Иногда я закрывала глаза и мне представлялось, что Чертоги оживают, наполняясь шумом шагов и гулом голосов. Но стоило мне вновь распахнуть веки — и я видела ставшую уже привычной картину, в которой являлась единственным живым персонажем.
На третий день после обеда ко мне присоединился Келебран. Сел рядом, опираясь на подножие трона — похоже, ни малейшего трепета перед святыней гномов он не испытывал.
— Диего утащили на Совет подписывать какие-то важные бумаги, — пояснил он, хотя вопросов я не задавала. — Договор такой, договор сякой. А я сбежал.
— Разве тебе не нравится у гномов? — уловив в его голосе недовольные нотки, поинтересовалась я.
На «ты» мы перешли как-то незаметно во время очередного застолья.
— У них неплохо, — блондин пожал плечами. — Да и хозяева они гостеприимные. Вот только душно мне здесь, в их Горном Королевстве, без простора и ветра. И вентиляция у них отменная, и воздух вроде бы теплый, сухой и свежий, и зимы нет — а мне не по себе.
— Понимаю, — откликнулась я.
— И еще эта их церемонность, — продолжил Келебран. — Диего проще, он все-таки вырос во дворце. А я излишних славословий не люблю.
— Так и не скажешь, где вы с ним познакомились?
Блондин немного помолчал, а потом нехотя ответил:
— Да я его с детства знаю, наши отцы дружили. Вот только расспросов о своей семье не люблю. Придет время — поймешь, почему.
— Знаешь, — тихо сказала я, — я тоже не люблю говорить о своей семье. Вообще предпочитаю не вспоминать о прошлом. Вот только в дороге отчего-то припомнилось. Да и тогда, в пещере, Марь предстала в образе подруги, которую я любила.
— Я боялся чего-то подобного, — грустно сказал Келебран. — Не будь у тебя дара, ей было бы тяжелее к тебе подступиться, а так, получается, ты связана с потусторонним миром. Хотя вот Диего — обычный человек, а его накрыло сильно.
Из этих слов можно было сделать вполне определенный вывод: Келебран — человек необычный. Впрочем, о том я уже и сама догадывалась. О видении, посетившем Диего, расспрашивать тоже не стала — не мое это дело, чужие кошмары.
— А ты увидела легендарную корону правителя, прикоснувшись к трону? — уводя разговор в сторону, задал вопрос мой собеседник. — Или уже на Совете?
— Корону — здесь. И того самого правителя, что носил ее, на троне, — пояснила я. — А что реликвия у дракона, поняла только когда заговорили о его сокровищах.
— Легендарная корона легендарного правителя, невесть когда утерянная и так и не найденная. Гномы верят, что когда они ее обретут вновь, ушедший в вечность правитель вернется к ним, возродившись в одном из своих потомков и снова наступит Золотой Век. Хотелось бы верить, что так оно и будет. Пока что наступило лишь Смутное Время.
— Мне тяжело судить, — отозвалась я. — Последние годы я была слишком занята своими проблемами, чтобы обращать внимание на окружающий меня мир, а той деревеньке, где нашел меня Диего, никогда ничего не происходило.
— И все же и тебе довелось столкнуться с переменами. Например, члены Ордена, которые искали тебя — сам их Орден появился не так уж давно, чуть больше десятка лет назад. Его основали бывшие служители, ощутившие, как набирает силу древнее зло. Вот только обвинили они в этом невиновных. От безысходности занялись они охотой на ведьм и колдунов, большинство из которых — абсолютно безвредные люди вроде деревенских знахарей и травниц.