Самая темная ночь

Зачастую при наших разговорах присутствовал Эрвин. Он редко задавал мне вопросы, но слушал меня внимательно, пусть и не так жадно, как его кузен. Признаться, я все еще смущалась графа. И меня очень интересовало, поделился ли он с Лансом увиденным той ночью в Теннанте? Стоило мне только представить, в каких выражениях двое молодых мужчин могут обсуждать мои пьяные поцелуи с Тимом, как мои уши и щеки начинали пылать, а самой мне хотелось куда-нибудь спрятаться. Я вовсе не желала, чтобы Ланс дурно думал обо мне, но никак не могла набраться смелости и поговорить с Эрвином, попросить его держать увиденное в секрете. Мне было нестерпимо стыдно. Но герцог ни разу не взглянул на меня презрительно либо пренебрежительно, да и Солейский вел себя по отношению ко мне безукоризненно. И я решила, что он просто позабыл о нашей первой встрече.

На третий день своего пребывания в поместье я получила обещанные сладости, огромную коробку, как и грозился Ланс. Правда, привез ее из города Эрвин, но точно по просьбе кузена. Особенно мне понравился уваренный до твердого состояния фруктовый сок с орехами.

— Вкусно, — сообщила я, запив приличный кусок лакомства глотком кофе.

— Я рад, что вам нравится, — любезно ответил граф. — Кондитер еще обещал какую-то новинку. По его уверениям, новую сладость можно будет съесть вместе с пальцами. Я непременно привезу вам на пробу.

— Желаете оставить меня без пальцев? — засмеялась я.

— О нет, я уверен, что калечить вас вовсе не входит в планы Эрвина, — возразил Ланс. — Не так ли, кузен?

Но Эрвин не поддержал шутливый разговор. Напротив, он внезапно нахмурился, будто подумав о чем-то неприятном.

— Сегодня, когда я покидал кондитерскую, произошло нечто странное, — немного помедлив, неохотно произнес он. — Странное и, надо заметить, тревожащее. Когда я прощался с хозяином лавки, то ощутил на себе чей-то внимательный взгляд. Я посмотрел в ту сторону, но никого не увидел. И лишь присмотревшись, смог различить смутные очертания мужской фигуры. Притом неясный этот силуэт будто размывался, постоянно теряясь из виду. Но я уверен, что таинственный некто наблюдал за мной, причем явно с недобрыми намерениями. Я будто бы кожей ощущал исходящую от незнакомца угрозу. И пусть день был теплый, но меня пробрал озноб. Интересно, что бы это видение могло означать?

Ланса встревожил рассказ кузена, пусть он и постарался не выказывать беспокойства, да и мне стало не по себе.

— Полагаешь, то был соглядатай моей любезной мачехи?

Эрвин покачал головой.

— Не думаю. Но в любом случае нам следует быть настороже. Если же люди Ингрид все-таки сумели выследить тебя, то мы узнаем об этом совсем скоро. Однако же что-то подсказывает мне, что, пусть происшествие и сулит нам неприятности, но с герцогиней оно не связано.

Некоторое время мы еще пообсуждали рассказ графа, но ни к каким внятным выводам так и не пришли. И решили, что необходимо поставить в известность Говарда, который за столом не присутствовал — отказался, сославшись на попавшуюся ему в библиотеке чрезвычайно увлекательную книгу. Авось бывший маг что и посоветует.

ЛАНС

Он еще раз перечитал недавно полученное письмо. Четкий слегка угловатый почерк почти без завитушек, легко уловимые намеки среди нагромождения стандартных вежливых фраз. Как некстати… Сейчас Лансу надо было бы разобраться с едва наметившейся проблемой, а здесь еще и это… Он тяжело вздохнул и уронил голову на скрещенные на столе руки.

— Неприятности? — спросил кузен, потихоньку объедающий гроздь винограда.

— Нет, не сказал бы. Ничего неожиданного, просто несколько не вовремя. Послушай, не съешь весь виноград, я тоже хочу.

— Еще принесут, — отмахнулся Эрвин. — А ты не переводи тему. Что в письме?

— Фердинанд готов поддержать нас, но желает гарантий.

— Разумно с его стороны, — Эрвин закинул очередную ягоду в рот, прожевал ее и лишь после спросил. — Чего же он хочет?

— Намекает на брак, — вздохнул Ланс. — Желает видеть свою дочь герцогиней Бранвийской.

Граф Солейский пожал плечами.

— Не могу его упрекнуть. Фердинанд всегда чуял свою выгоду.

Молодой герцог подозрительно прищурился.

— Сдается мне, ты не слишком хорошо понимаешь серьезность проблемы.

— Да ладно тебе, дорогой мой кузен. Подумаешь — невесту подсовывают, велика беда! Меня мой отец и вовсе постоянно женить пытается. Достаточно вспомнить двух последних претенденток на роль графини Солейской — и озноб пробивает. На редкость глупые зануды, скажу я тебе.

— Змея и Патока? — припомнил Ланс рассказы кузена.

— Они самые. Вряд ли дочь Фердинанда будет хуже. Как ее, кстати, зовут?

— Бьянка. Восемнадцати лет отроду. Судя по словам приближенных к семье — редкостная красавица.

— Вот видишь, — усмехнулся Эрвин. — Все далеко не так плохо. Ты получишь разом поддержку влиятельного семейства и красавицу-жену.

— А какое-нибудь другое влиятельное семейство, из тех, что мы почти, — на этом слове Ланс сделал ударение, — так вот, почти переманили на свою сторону, разобидится, что я выбрал дочь Фердинанда Лотарского, и сдаст нас Ингрид с потрохами.

— Думаю, сам Фердинанд прекрасно все это понимает и даже, возможно, разделяет твои опасения, — заметил граф. — Потому он, скорее всего, будет настаивать на тайной договоренности. Возможно, потребует от тебя какую-нибудь клятву. Но женишься ты не раньше, чем станешь законным герцогом.

— И все равно не нравится мне эта затея. Ощущение, будто мне выкручивают руки. И самое главное — граф Лотарский собрался нас навестить. Вместе с дочерью, разумеется. И ты сам прекрасно понимаешь, что отказать ему мы никак не сможем.

— Не сможем, — уныло отозвался Эрвин. — А у нас уже гостит Говард. И Лесса. Как некстати…

— А я тебе о чем говорил? — несколько злорадно спросил у него кузен.

На некоторое время в кабинете повисло тягостное молчание. Молодые люди лихорадочно пытались найти выход из ситуации, но ничего толкового так и не пришло им в головы. Оставалось только положиться на случай и уповать на удачу.

ЛЕССА

Рассказ Эрвина дядюшку встревожил.

— Когда-то я читал о чем-то подобном, — задумчиво произнес он, — но вот так сразу не вспомню. Одно только могу сказать точно — не к добру случившееся. Значит, вы ощутили чужой взгляд?

— Да, и легкий озноб, несмотря на теплую погоду, — подтвердил Эрвин.

— И вам стало не по себе? У вас было предчувствие грозящей вам опасности?

Граф задумался.

— Нет, не совсем. В тот момент мне ничего не угрожало, но вот в грядущих неприятностях я был уверен. Такое, знаете, мерзкое чувство, будто вот-вот случится нечто плохое.

— Понятно, — пробормотал Говард. — Есть у меня кое-какие догадки, но их надо проверить. Пожалуй, я вернусь в библиотеку и посмотрю — видел я там парочку старинных книг, в которых может быть ответ на эту загадку.

— А потом поделитесь с нами вашими соображениями? — спросил Ланс.

— Непременно, — пообещал маг.

В библиотеке он просидел до ужина. Разговаривать за столом даже просто о делах, не говоря уж о вещах неприятных, Говард всегда категорически отказывался, полагая, что подобные беседы способны кому угодно испортить аппетит, так что мы еще некоторое время промаялись от любопытства — зато с поданными блюдами расправились на редкость быстро. И лишь в кабинете, куда молчаливые слуги как-то незаметно умудрялись приносить фрукты и напитки, дядюшка поделился своими догадками.

— Есть очень древние южные легенды, — начал он, — повествующие о затерянном посреди пустыни городе. Обитают в нем демоны, наделенные сверхъестественными способностями. Помимо прочего, эти демоны могут становиться невидимыми и передвигаться быстро и бесшумно. Мало кто из людей мог обнаружить присутствие демона пустыни, если он не желал обнаружить себя.

Мы поежились.

— Никогда не слышал о подобных персонажах, — заметил Ланс.