Самая темная ночь

— Жаль, что Литор умер, — печально сказал Эрвин. — Помню, отец никак не желал поверить в его смерть. Полагал, что столь сильный маг смог бы обезопасить себя.

— Увы, он потратил слишком много сил на то, чтобы спасти моего отца. А их остаток — на спасение собственного ребенка, когда понял, к чему идет. И теперь нам, к сожалению, остались только его книги да записи.

— Полагаешь, этого будет достаточно? — встревоженно спросил Эрвин.

— Не знаю. Надеюсь только, что дар, полученный ребенком Литора, достаточно силен, иначе мы просто тратим время зря. Разумеется, нам пригодится даже слабый союзник, но мы-то рассчитываем на большее. И все же интересно, с чего вдруг Роланд взялся искать сына Литора?

— Скоро приедет из замка Мораг, я ее расспрошу. Она в недавнем письме обмолвилась об очередном паломничестве нашей ненаглядной Ингрид, но подробно расписывать побоялась — сам ведь знаешь, письмо могли перехватить. Но не удивлюсь, если окажется, что во время путешествия твоя драгоценная мачеха что-то разнюхала. И теперь нам надо выяснить, к чему готовиться. Ингрид ничего не делает просто так, безо всякого умысла.

Ланс внезапно расхохотался.

— Как бы дражайшая матушка на сей раз не перехитрила себя сама. Она ведь здорово уже ошиблась один раз, выбрав себе в супруги Роланда. Полагала, что он из благодарности ее следы целовать будет — как же, ведь она преподнесла ему Бранвию на золотом блюде. Да еще на прелести свои рассчитывала, думала, что виконт столь ими очарован, что всякий разум утратил. Ох и горько же она разочаровалась, да только поздно уже было. Сделанного не воротишь. А пока… Пока пусть ищут сына Литора, Бранвийского мага. А мы тем временем будем искать его дочь!

РОЛАНД

— Проклятие!

Изящный кубок ударился о стену и со звоном разлетелся на осколки. Алые брызги рассыпались яркими пятнами по шелковым обоям и бесценному ковру, привезенному с далекого юга. Роланд Бранвийский слегка поморщился и отвел взгляд. Ну да ладно, слуги приведут все в порядок. Надо только позвать кого-нибудь. Но видеть никого не хотелось. Герцог только что выдержал длительную истерику законной мегеры и больше всего на свете желал бы остаться хоть ненадолго в одиночестве. Увы, его чаяниям не суждено было сбыться.

Дверь приотворилась и в комнату, озираясь, проскользнула прехорошенькая юная девушка. Роланд досадливо скривился — с сей особой он имел неосторожность пару раз разделить постель, и вот теперь Ронда — так звали девицу — возомнила, будто он пылает к ней неземной страстью. А какая уж тут неземная страсть, ежели бедолаге герцогу, дабы быть хоть на что-то способным, требовались каждый раз любовницы все моложе и прелестнее? Несомненно, женушка постаралась, наслала на него мужскую немочь. То-то у него через раз только и получается. Хотя… С Рондой он ведь не оплошал? Стало быть, можно перевести девчонку в ранг постоянной любовницы. А когда поднадоест, то избавиться от нее будет проще простого: кто-нибудь из прислуги шепнет Ингрид о пассии ее муженька, и Ронда оглянуться не успеет, как вылетит из замка, да еще и порадуется, ежели цела окажется.

Подобные мысли приподняли герцогу настроение, и он, пьяно ухмыляясь, поманил девушку пальцем.

— Ваша светлость, — пролепетала Ронда, — но ведь еще даже не стемнело!

Тем не менее, она подошла поближе.

— Ну и что? Можно подумать, ты сюда пришла поговорить о чудесной погоде.

С этими словами Роланд обхватил девицу одной рукой за талию, другой задирая ей юбку.

Ронда ойкнула, захихикала, а затем дыхание ее участилось, потяжелело. Тонкие пальцы скользнули под мужскую рубаху, погладили поросшую волосами грудь. Роланд перехватил руку девушки и направил ее ниже.

— Ну же! Ты знаешь, что нужно делать.

— А госпожа Ингрид точно не вернется? Я видела, как она вылетела отсюда — вы поругались, да?

Вот идиотка! Нашла подходящий момент, чтобы напомнить о ведьме! Мужчина скрипнул зубами, чувствуя, как пропадает не только шаловливое настроение, но и мужская сила. Схватив девицу за плечи, он резко оттолкнул ее. Ронда пошатнулась, но не упала, устремила на него удивленный и обиженный взгляд.

— Ваша светлость, — растерянно пробормотала она. — Ваша светлость, что случилось?

— Пошла вон! — взревел Роланд и испуганная девушка ошпаренной кошкой метнулась за дверь.

Герцог проводил ее тяжелым взглядом, потянулся, чтобы налить себе еще вина и досадливо выругался, вспомнив, что совсем недавно собственноручно разбил любимый кубок. Впрочем, поскольку никого рядом не было и некому было упрекнуть его за неподобающие манеры, он сделал большой глоток прямо из горла и вытер губы ладонью.

День выдался препаршивым. Поначалу олухи-гвардейцы притянули едва ли не дюжину перепуганных мальчишек, ни в одном из которых даже проблеска магического дара не наблюдалось. Наградив излишне усердных служак площадной бранью и несколькими хорошими ударами хлыста, Роланд отправил их на дальнейшие поиски, в успехе которых сам далеко не был уверен. Да и, правду сказать, ему-то самому сынишка покойного Литора был без надобности. Живет себе где-то — ну и пусть его. Это все Ингрид воду мутит, неймется ей. И как только он, Роланд, сумел в свое время так вляпаться?

А ведь радовался еще, глупец. Еще бы: из всех блистательных кавалеров красавица-герцогиня выбрала именно его, ни чем не примечательного виконта.

— Я чувствую в тебе силу, — жарко шептала она ему, прижимаясь горячим обнаженным телом с такими волнующими изгибами. — Вместе мы свернем горы.

Вот только Роланд решительно не желал понимать, к чему ему горы сворачивать. Пусть себе стоят, где стояли — ему до них дела нет. Вот с тем, что с мальчишкой надо бы что-то делать, мужчина был полностью согласен. Но и в этом вопросе можно было повременить. На момент свадьбы Лансу исполнилось шесть лет — маленький волчонок кидал на мачеху и отчима злобные взгляды, упрямо хмурился и ни разу не улыбнулся.

— Он совсем ребенок, — отмахивался Роланд от супруги, когда та приставала с требованиями «заняться маленьким змеенышем». — У нас еще уйма времени.

— Ты оглянуться не успеешь, как он вырастет, — шипела недовольно Ингрид. — Потребует герцогство себе, и что тогда останется нашим детям?

И Роланд соглашался, но… Но Ланс был еще так мал, а собственных наследников боги никак не желали ему посылать. Да и сложившаяся ситуация, правду сказать, мужчину полностью устраивала. У него была красавица-жена, горячая и страстная, богатая казна старого Бранвийского и неограниченная власть. Чего еще желать? А с мальчишкой он сможет разобраться и попозже. Или же — иной раз приходила опекуну малолетнего наследника в голову мысль — ежели Ингрид так и не забеременеет, то можно воспитать Ланса как сына. Но герцогиня и слышать о подобном не желала.

— Он нас ненавидит, — упорно утверждала она. — Вот вступит во владение наследством и вышвырнет нас вон. И это еще если нам повезет, а не то и в темнице сгноит.

— Да ладно тебе, — пытался успокоить супругу Роланд, — мальчишка еще мал. Перевоспитаем.

— Из волчонка может вырасти только волк, — повторяла Ингрид.

И Роланд понемногу проникался ее речами, пропитывался ядом. Тем более, что Ланс держался замкнуто, играть с отчимом не желал, а своими детскими горестями предпочитал делиться со старыми слугами. Ингрид, правда, выгнала большую часть тех, кто служил старому герцогу, но все равно кое-кто остался. Более всего сожалела герцогиня, что никак не могла заманить себе на службу достойного мага. Покойный Литор обладал сильным даром, а вот нынешний маг Бранвии мало на что был годен. Зато его преданность герцогине не знала границ. И именно он, Дервин, предложил добавлять в питье юного Ланса несколько капель особой настойки.

— Мальчик начнет терять силы, — растолковывал маг. — Но не быстро, а незаметно, исподволь. Никто ничего не заподозрит, ни один лекарь не сможет установить причину болезни.

При разговоре этом посторонних не присутствовало — только Ингрид, Роланд да сам Дервин. Ингрид восприняла предложение мага с восторгом. Роланд хотел было возмутиться, но… Но годы шли, мальчишка все так же дичился его, бросал злые настороженные взгляды, а чувствовать себя правителем было так сладко. Вот если бы Ланс был его сыном и не мог претендовать на герцогство до кончины отчима, то ничего бы мальчику не грозило. А так — каждый за себя. Да парнишка и сам виноват, не пожелал принять Роланда как своего отца, считал захватчиком, узурпатором. Такие мысли пронеслись в голове у мужчины, когда он давал свое согласие.