Клиент всегда мертв

            По моим личным ощущениям прошло не меньше двух часов с момента, как я очнулась от наркотического сна и все мои мышцы затекли от сидения на бетонном полу. Если так и дальше продолжу, то умру от воспаления и наверняка спутаю ему планы. Злорадно улыбнувшись своим темным мыслям, я еще дальше отпихнула старый, протертый матрас от себя, демонстрируя свое неповиновение. Главное, не усугублять положение жертвы, а вести себя на равных с ним, показать, что я его не боюсь и мне абсолютно не интересна дальнейшая судьба. Правда, упорства хватило ненадолго. Уже через полчаса я вскочила на заледеневшие ноги и испытала гамму эмоций, когда нервные окончания вновь приобретали чувственность. Ходьба не помогла, да и каждый шаг отдавал лязганьем цепи, звенья которой были размером с мой кулак, поэтому совсем скоро у меня появятся еще и кровавые ссадины.

– Черт! Да когда же ты прикончишь меня и я наконец-то обрету покой?! – прокричала в закрытую дверь, бессильно опускаясь на пол. – Тебе не увидеть моих слез! – стараясь не сорваться почти прошептала я и отвернулась лицом к стене. Он испытывает меня. Я уверена, что прямо здесь и сейчас он наблюдает за мной, наслаждается каждым мгновением моих страданий, но сломать ему не удастся!

– Еще увидим! – пронеслось эхом по помещению, а затем все стихло.

            О! Этот голос определенно был мне знаком. Когда Олега увозили в больницу, я краем уха услышала разговор двух крепких парней из команды Миши, и вот один из них и был этим недоумком. Жаль, что я тогда не обратила внимания на лицо, быть может проблем сейчас у меня было бы меньше. Я еще пару минут постаралась напрячь свою память, даже глаза прикрыла, но, как на зло, ничего, кроме серого размытого пятна так и не вспомнилось. Ладно, все равно он войдет в эту дверь когда-нибудь. «Если только он не оставил тебя умирать без еды и воды в этом подвале!» – пронеслось в голове, и я в прямом смысле почувствовала, как зашевелились волос у меня на голове. А что?! Кровавые царапины у двери, отсутствие света, туалета и прочих благ. Явно он не собирался заботиться о девушках, а если вспомнить внешность самих жертв, короткостриженых, изможденных с глазами, полными страха, то становится совсем жутко. А что если меня оставили просто здесь умирать?! И никто, и никогда не найдет мое тело, а главное я не узнаю что стало с моими родными и близкими, ведь второй раз смерть не даст шанса задержаться на земле, унося в царство вечного сна. Глаза защипало от накативших слез, но я старалась не раскисать и держать марку, но получалось все хуже. Я умру в этой бетонной клетушке! Одна! Правду люди говорят, что умираешь всегда один, даже в кругу любимых людей, у смерти есть только один билет и он твой, а не кого-то рядом и это было ужасно. Ужасно ощущать себя настолько никчемной, опустошенной, сломленной. Тяжело опустив голову на колени, я закрыла глаза и постаралась отстраниться от всего этого кошара и вспомнить самые яркие моменты моей жизни, которая вот-вот оборвется от руки какого-то неуравновешенного нелюдя.

            Вроде и вспомнить есть что, а на ум ничего путного не приходит. Ни тебе калейдоскопа воспоминаний из детства, ни тем более юности, а о своих годах после переезда в Питер и без слез не вспомнишь. Тут тебе и радость встреч, и боль при расставаниях, горечь нераскрытых дел, когда призраки молили помочь, а я в страхе гнала прочь, переживая за свое душевное состояние и конечно, ликование побед.

            И почему я, спрашивается, ничего путного про свои способности так и не узнала? Быть может я могу призвать кого-то на помощь? Или могу?

            Вскинув голову, попыталась сосредоточится на уже встречавшейся мне женщине в книжном магазине, восстановив ее внешний облик в памяти, я попыталась потянуть за невидимую нить, на конце которой должна была услышать отклик, но ни с первого и тем более не с десятого раза у меня не получилось. «Черт! Бездарность!» – ругала я себя на чем свет стоит и придумывала все новые и новые способы, обращаясь к разным, встреченным мной за все это время и запомнившимися по особой причине, призракам, но никто так и не появился. В конце концов я сдалась и просто стала ожидать смерти с гордо поднятой головой, если и играть пьесу, то до самого конца, не выходя из роли!

            Ждать, к слову сказать, пришлось не долго. Обыскав каждый миллиметр своей камеры, я так и не нашла потайного отсека, где могло быть спрятано хоть что-нибудь мало-мальски важное, а цепь, которой я была прикована, окончательно разодрала кожу на ноге до крови и теперь беспощадно усугубляла и без того бедственное положение. Надеюсь, умру не от заражения крови?

– Надейся. – раздался гулом его голос и раскатистый смех. Я последнюю фразу сказала вслух? – Отойди в дальний угол и отвернись! Если ты обернешься без разрешения, я постараюсь сделать тебе максимально неприятно.

            И такой тон издевательский, как будто все то, что он делал с другими жертвами, было приятным. Но, видимо, он очень плохо меня знал, раз решил, что я покорно сдамся ему на милость.

            По началу встала как ни в чем не бывало, словно действительно стремилась выполнить его приказ, правда, пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать как мне больно ходить и, гордо задрав голову, показала ему средний палец левой руки, добавив при том: