Сказки сироты

Дверца гардероба приоткрылась. Мои золотоволосые сёстры были любопытными и глупыми. Они неуверенно выбрались из своего укрытия и прижались друг к другу, робко уставившись в пол.

На лице Иоланты не дрогнул ни один мускул. Она опустила голову ещё ниже, почти согнулась в поклоне перед высоким мужчиной.

- Я не хотела вас оскорбить, поверьте, - она заплакала, и настоящие слёзы закапали на плиты пола. - То, что я рассказала, правда - мороз забрал мою старшую дочь, которую обожали все в этом доме. Я не рискнула бы позволить двум другим дочерям, при всем их уме, бороться за предложенный вами почёт - я не смогла бы потерять и их тоже! - Моя мать рухнула на пол, жалобно рыдая и хватая его за сапоги, умоляя о милосердии. Я могла бы рассмеяться, будь я такой же глупой, как мои сёстры.

Волшебник будто поверил и, заставив её подняться, вытер слёзы на её лице:

- Ну-ну. Ты очень некрасивая, когда плачешь, лучше так не делай. Давай-ка поглядим на твоих двух ярочек, да? - Он поднял железный ошейник, и Иоланта слегка вздрогнула. - Это простая проверка. Каждая из них примерит мой ошейник, и, если одной повезёт, и он придётся ей впору, девочка пойдёт со мной и выучится разным прекрасным вещам. Жизнь у неё будет такая, что и королевы позавидуют. Это звучит прекрасно, не так ли, девочки?

Мои сёстры кивнули, дрожа от страха, точно листья, влекомые ветром по пустой улице. Он подошел к ним, как мужчина подходит к лошади, которую хочет приручить, и его длинные бледные пальцы сперва коснулись Имогены.

- Пожалуйста, сэр, - прошептала она. - Я не хочу.

- Что ж, маленьким девочкам приходится учиться делать вещи, которые им не нравятся. Так устроен мир, - утешительно проговорил Волшебник и, открыв замок на сером ошейнике, надел его ей на шею.

Ошейник лёг на ключицы, точно увядший венок.

- Видишь? Не так уж страшно. Ты слишком слабая, чтобы от тебя была хоть какая-то польза. Следующая!

Изауру чуть не вырвало на ноги Волшебнику.

- Прошу вас, сэр, - взмолилась она. - Я не хочу.

Он хохотнул и не стал тратить силы на ответ: защёлкнул ошейник на её тонкой шейке, мягкой, точно у лебёдушки. Он был столь тугим, что Изаура едва могла дышать. Тогда я увидела, что ошейник особенный, и выбор делал он, а не Волшебник, потому что железное кольцо сжимало шею моей сестры, как кулак, пока она не закричала и не начала отчаянно его сдирать.

Гость разочарованно вздохнул и быстрым движением снял ошейник.

- Пусть это послужит тебе уроком, женщина. В сеть из лжи ничего не поймаешь, как не выудишь рыбу ложкой.

Он повернулся на каблуках, чтобы уйти, и я увидела, как тело Иоланты облегчённо расслабилось. Но моя сестра - о, Имогена, маленькая гадюка! - крикнула ему вслед:

- Погодите!

Она посмотрела на Изауру, ища поддержки, и запоздало спохватилась.

- Да? Ты что-то хотела сказать, душечка?

Имогена пискнула и не смогла выдавить ни слова. Изаура отпустила руку сестры и сделала шаг вперёд, словно примерная ученица.

- Мать солгала. Магадин не умерла... никто не умер. Она под лестницей, прячется, как крыса.

Я верю, что в этот момент Иоланта могла бы задушить собственное дитя. Но она не протестовала. Да и как она могла протестовать?

Изаура метнулась через всю комнату и радостно распахнула деревянный люк, закрывавший пространство между лестничными пролётами.

- Привет! - ликующе воскликнула она.

- Как ты посмела? - прошипела я.

- Мы устали от твоего гонора, твоих дурацких чёрных пальцев и твоих секретов. Ты маленькое чудовище. Никто не желает тебя здесь видеть.

- Да! - закричала Имогена своим тоненьким голосом. - Мы надеемся, что этот жуткий ошейник тебе и впрямь подойдёт, и ты уйдёшь отсюда, чтобы никогда не возвращаться! Ты это заслужила!

- Почему? - спросила я, всё ещё скорчившись в своём убежище.

- Ты украла её у нас! - отчаянно завопила Имогена, точно птенчик, выпавший из гнезда. - Она наша мать, не твоя, а ты забрала её! Мы были счастливы, пока не переехали в этот ужасный дом! И теперь у неё другой ребёнок - она совсем забудет про нас!

Имогена горько заплакала, Изаура же не пролила ни слезинки. Она схватила моё запястье и вытянула меня из темноты, так что я полетела, спотыкаясь, к ногам Волшебника. Лишь тогда девочки увидели взгляд матери, в котором сквозил холод виселицы. Имогена разрыдалась ещё сильнее и умоляюще тронула мой рукав.

- Прости, попытайся понять... - прошептала она.

Изаура тянула её прочь.

- Примерь его и сдохни, Магадин, - зашипела она.

Я заставила себя встать перед Волшебником, который скалился будто кот из джунглей, только что сожравший очень жирную мышь. Он протянул ошейник, но я чувствовала, как мачеха взглядом сверлит мою спину, и отказалась опускать голову. Волшебник поджал сухие губы, шагнул вперёд и с неимоверной скоростью защёлкнул эту штуковину на моём горле.

Ошейник лёг так хорошо, что я едва почувствовала его вес. В зале не раздавалось ни звука, но я видела, что Изаура прячет улыбку за рукавом. Волшебник проверил петли ошейника и передал меня своим людям, бросив в руку Иоланты три серебряные монеты - в обмен за меня.

Когда меня выталкивали из дома, я услышала за спиной глухой удар: моя мачеха потеряла сознание и рухнула на каменный пол.

Сказка Левкроты (продолжение)

- Теперь вы понимаете, что случилось, - сказала дева-бестия. - Не было никакого ученичества. Мы не ходили во Дворец, Волшебник сразу запер меня здесь, и я сижу в этой башне уже пятьдесят с лишним лет. Каждые две недели он приходит и заставляет меня пить ужасные снадобья, втирает в моё тело мази, от которых по моим венам бегут жгучие молнии. Он сохраняет меня молодой и сильной, потому что я продержалась дольше остальных, у него никогда не было такой подопытной крысы. Он не может допустить, чтобы я превратилась в старуху. Но ничего не получается, и скоро я буду висеть на стене вместе с ними, а он начнёт всё заново с другой девушкой. Мне же придется смотреть, как она умирает, точь-в-точь как сейчас другие девушки смотрят на меня.

Ведьма подняла лицо девушки и вытерла ей слёзы, будто краски с холста. Она подбодрила бедняжку улыбкой, и её лицо вспыхнуло, как костёр в ночь летнего солнцестояния.

- Когда-то Волшебник держал меня в плену, чтобы найти тот же секрет - старик им одержим. Но я сбежала. Сбежишь и ты. Никогда не доверяй Принцам! Если тебе нужно чудо, доверься Ведьме.

- Ты ничего не сможешь сделать, - возразил я. - Всё зашло слишком далеко, даже я это чувствую. Сбрось её с башни, избавь от мучений.

Но Ведьма лишь низко гортанно засмеялась, издав звук, похожий на клокотание сотни горных ручьёв:

- Чудище, я посвятила свою жизнь тому, чтобы срывать магические планы этого человека. Я стала сильнее после нашей последней встречи, а он барахтается в лужах своих немногих грязных умений. - Она замолчала, её взгляд погрустнел. - Но, боюсь, я не смогу стереть то чудовищное, что в тебе уже есть. Я не могу сделать тебя той девушкой, которой ты была когда-то. Подобное нельзя исправить, если всё зашло слишком далеко. В минувшие времена с этим управилась бы - причём легко - любая из матерей, что были до меня. Но с тех пор многое произошло. Я не могу воссоединить тебя с племенем дев. Но я могу помочь тебе стать частью племени монстров. Ты будешь жить, спасёшься.

Глаза девы-бестии расширились от прилива горьких слёз.

- Но кто я без своей красоты? Я не выйду замуж, а мой отец и мачеха точно умерли. Я столь же глупа, как и в тот день, когда рассталась с нею; за пятьдесят лет я не узнала ничего, что позволило бы ей мною гордиться. Я девица в башне, у подобных мне печальная участь, для нас нет иного спасения, кроме Принца, и его портрет носят на шее, как якорь на эполетах. Разве меня ждет нечто иное?

- Ничего, - проворчал кто-то в темноте. Одна из голов ощерилась от ненависти, так что её рот превратился в О. - Ты теперь уродина и никому не нужна!