Страница 22 из 23
– Мы вернемся к разговору позже, – прошептал Артемий Прокопу, направляясь к выходу.
Старый боярин последовал за дознавателем. В предбаннике молодой слуга помог им завернуться в большие льняные простыни и высушить волосы толстыми полотенцами, сотканными из грубых нитей. Прокоп еще расчесывал свою длинную бороду, когда Артемий вышел из бани, с удовольствием вдохнув приятные запахи сада, раскинувшегося неподалеку. Он рассчитывал найти во время пира возможность тайком поговорить с боярином, поскольку не был удовлетворен результатом беседы. Он пытался вспомнить все подробности древней легенды, которую ему рассказала Каллистрата.
Вскоре мужчины собрались в комнате, где накануне Артемий расспрашивал Олега. Расслабившиеся, отдохнувшие, с разгоряченными после бани лицами, они слушали княжеского брата, живописавшего, как он оказался один на один с кабаном и как сумел загнать и убить опасного зверя. Наконец старый слуга Михей сообщил хозяину, что столы накрыты. Прокоп, поклонившись гостям, предложил пройти в другое помещение.
Просторный зал со стенами, обшитыми резным деревом, был, несомненно, самой красивой комнатой в доме. Роскошные мечи и боевые топоры, украшавшие стены и инкрустированные драгоценными камнями, свидетельствовали о достойном жизненном пути воина Прокопа. Длинный стол, возвышавшийся в центре зала, был покрыт изумительной скатертью с ажурной каймой. На скамьях лежали шкуры диких животных. Во главе стола возвышалось широкое кресло с резной спинкой, предназначавшееся для хозяина дома.
Большая серебряная чаша с витыми ручками и серебряный кувшин на столе были наполнены свежей медовухой. Перед каждым местом, отведенным для гостя, стояли блюда тончайшей работы. Тарелки с соленьями, сушеной и вяленой рыбой и овощами и фруктами были расставлены между двух больших блюд с холодным мясом. На столе стояли также горшок с пареной репой, деревянные миски с брусничным соусом и кислым молоком и глиняные горшки со смородиновым соком.
Поклонившись Олегу, Прокоп торжественно сказал:
– Дорогой гость! Сегодня пир в честь боярина Артемия и отроков, сопровождающих его. Я не пригласил никого из бояр, уважив твое желание пребывать в городе неузнанным. Позволишь ли ты начать пир?
– Позволяю, – сказал Олег, склонив голову.
Прокоп указал рукой на кресло, достаточно широкое, чтобы на нем уместились по крайней мере три человека, и обратился к Артемию:
– Соблаговоли, боярин, занять место одесную от меня. Прошу тебя разделить со мной и Олегом эту скромную трапезу.
Прокоп сел в кресло, а дознаватель устроился в таком же кресле справа от хозяина дома. Олег занял место на одной из длинных скамей, а отроки расположились напротив него. Прокоп хлопнул в ладоши, и в зал вошли двое слуг. Они внесли серебряные блюда с жареными кабаньими окороками. Старый боярин громко прочитал молитву и благословил трапезу. Появилась Подлипа с большим кувшином вишневого вина и наполнила кубок Артемия. По обычаю во время трапезы наливать гостям вино должна была дочь хозяина дома. Подождав, когда дружинник осушит первый кубок – за здоровье Прокопа, она вновь наполнила его и обошла стол, наполняя чаши других гостей. Все выпили за процветание дома Прокопа и приступили к еде.
Вслед за жареным кабаном на столе появились паштеты из птицы, грибы, заливное и пирожки с разными начинками. Превосходное вишневое вино уступило место смородиновому. Но гости с удовольствием пили и ароматную медовуху, которая приятно освежала, позволяя сохранить ясность ума. Подлипа ходила вокруг стола, внимательно следя за тем, чтобы кубки мужчин не оставались пустыми. Боярышня имела право присоединиться к гостям только в том случае, если ее об этом попросит отец или почетный гость. Опустив глаза, она краснела всякий раз, когда наполняла кубок Олега. Что касается брата князя, он бросал на нее пламенные взоры, делая вид, что слушает Василия, которому напитки развязали язык и который подробно рассказывал о половецком искусстве стрельбы из лука. Митько комментировал его рассказ и с радостью предавался своему излюбленному занятию – еде.
После паштетов слуги принесли тетеревов и рябчиков со сливами. Артемий давно уже насытился, но знал, что, отказавшись попробовать очередное яство, нанесет оскорбление хозяину. Поэтому он предусмотрительно брал небольшие порции каждого блюда и не пил, а лишь смачивал губы. Он ждал благоприятного момента, чтобы продолжить разговор с Прокопом, начатый в бане. Однако до тех пор, пока Подлипа не сядет вместе с ними за стол, напрасно было надеяться, что Олег не услышит их разговор. А пока он сообщал Прокопу последние новости, пришедшие со степных границ и касавшиеся стычек с половцами.
Наконец возникла пауза между переменами блюд. Появилась возможность лучше понять характер каждого, кто сидел за столом. Прокоп с ностальгией рассказывал о своем прошлом, когда он служил при дворе Всеволода, отца Олега и Владимира. Брат Мономаха рассеянно слушал Митька, который сам громко смеялся над своими шутками. Василий же, принимавший участие в разговоре, вдруг стал серьезным. Его загадочный взгляд был прикован к мощному печенежскому мечу, висевшему на стене напротив.
Прокоп оглядел гостей и вновь хлопнул в ладоши. По сигналу прибежали несколько слуг. Они быстро унесли блюда.
Подлипа появилась в новом наряде из алой паволоки, расшитом золотыми нитями, с пышными рукавами. Тихо позвякивали длинные золотые височные украшения и браслеты боярышни. Что касается косы, то она была настоящим произведением искусства, плодом таланта служанок Подлипы. Слабо натянутая у корней волос, так, что скрывала затылок, коса была заплетена из тридцати трех прядей и спускалась по спине, плавно становясь более тугой. В волосы были вплетены нити из речного жемчуга. Коса заканчивалась изломом из трех прядей, на который были надеты серебряные кольца. Подлипа отвесила отцу глубокий поклон. Покачав головой, Прокоп взглянул на Артемия. Дружинник сказал:
– Соблаговоли, боярышня, присоединиться к нам. Займи место за нашим столом. Ты будешь служить его украшением, которое сделает честь твоему отцу и его сотрапезникам.
В знак благодарности Подлипа поклонилась и робко села на краешек скамьи слева от Олега.
– Могу ли я предложить тебе, прекрасная боярышня, кубок смородинового сока? – любезно сказал брат князя, который оживился, едва Подлипа появилась на пороге.
Девушка склонила голову в знак согласия и бросила на Олега влюбленный взгляд. В это же время в зал вошли две молодые служанки. Одна из них несла серебряное блюдо с пирогом в форме лебедя, вторая – поднос с горшками с медом и плошками с пряным хлебом. Поставив блюда на стол, молодые девушки по знаку Прокопа подошли к Митьку и Василию, предлагая попробовать новые яства. Отроки, обрадовавшиеся столь приятному обществу, тут же завязали со служанками оживленный разговор, не обращая никакого внимания на сладости.
Артемий повернулся к Прокопу. Наконец настал момент, когда дознаватель мог поговорить с боярином, не опасаясь, что его услышат остальные гости. Убедившись, что все внимание Олега приковано к Подлипе и гул голосов и взрывы смеха не позволят подслушать беседу, Артемий, наклонившись к Прокопу, спросил:
– Значит, твой будущий зять ищет сокровища берендеев?
– Да все ищут эти сокровища, боярин, все! – рассмеявшись, ответил Прокоп и осушил кубок смородиновой. – Неужели ты думаешь, что хранитель библиотеки случайно заблудился в этих местах? Он тоже жаждал заполучить золото берендеев! Только у него, бедняги, не было ни малейшего шанса на успех! Он не был родом из Рши. Так как же он мог обуздать дух Зла, который родился и был вскормлен в этом лесу?
– Хранитель библиотеки князя Владимира искал призрачные сокровища? – ледяным тоном осведомился Артемий. – Действительно забавно. Однако трагическая кончина несчастного должна вызывать уважение к усопшим и одновременно праведный гнев в отношении виновных!
– Я всегда питал к усопшим уважение, – возразил Прокоп, посерьезнев. – Но не следует забывать одну подробность: боярин сознательно пошел на риск, хотя ему пришлось заплатить за это жизнью. Как гласит пословица, волков бояться – в лес не ходить.