Страница 19 из 88
Лес остался глух к просьбе.
На мгновение появилось только ощущение взгляда. Чьи-то зеленые глаза без зрачка осмотрели меня снисходительно и не признали опасной. Не признали достойной того, чтобы приказывать.
В груди вскипела злость.
Холодная рассудительность жалобно пискнула и испарилась.
«Кажется, ведьмы в этом мире очень яркие, живут не на рассудке, а сплошь на эмоциях. А еще очень жаркие…» – констатировала я, разглядывая собственную руку, покрытую огнём.
Ветви леса прянули от меня в разные стороны, корни торопливо поджались, давая мне дорогу. Но перед лицом висел, насмешливо покачиваясь, тонкий щит. И со всей злости, которая во мне накопилась, на эту ситуацию, на этот мир, на историю, в которую я вляпалась, на себя саму, наконец!, я врезала в центр щита.
Заныли сбитые костяшки пальцев.
Что-то завыло, отчаянно, горько. Вокруг полыхнула темно-серая пелена, прянули от меня в разные стороны стихии.
Чье-то извинение звучало над ухом, но я не слышала, досадливо отмахнулась, проходя в лес.
И ни одна стихия за мной не последовала. А я… уже не шла! Уже бежала. И кололо что-то в боку, хрипело в горле дыхание, и чем меньше оставалось расстояние до поляны, тем отчетливее я понимала, к кому и почему я бегу.
И успела! Успела в последний момент, когда неведомый убийца уже заносил над склоненным Дайре топор.
– Дай!!!
Отчаянным рывком, не прыгнув – взлетев к другу, родичу, брату?! – я отшвырнула убийцу и закрыла рыжего мужчину собой.
Боль.
Обожгла позвоночник, раскатилась иголками по телу.
«Слишком много боли», – констатировал рассудок. И…
Всё.
Тьма обняла меня, тьма протянула свои руки, и я скользнула в ее теплые объятия, прижалась к груди и закрыла глаза. Здесь можно отдохнуть, здесь ничего не страшно…
…Долго разлеживаться мне не дали. Я слышала голос у себя над головой, встревоженный, перепуганный голос. Я чувствовала, как что-то горячее бежит по моему телу, ощущала как это горячее бежит во мне.
Кровь.
Чужая кровь!
Распахнув глаза, я увидела встревоженное лицо Дайре.
– Лежи, – велел он сухо. – И даже не думай вставать. Вот дали же стихии такую непутевую и шебутную сестрёнку!
– Дай…
– Что «Дай», что «Дай»?! Ты бы знала, как я перепугался, когда ты, выскочив из ниоткуда, бросилась прямо под топор!
– Не бросилась – тебя бы убили, – возразила я, ощущая как слабость, забравшаяся в мое тело, начинает отступать. Чужая горячая кровь отгоняла от меня эту противную хмарь, миллиметр за миллиметром, клеточка за клеточкой выигрывая себе пространство для манёвра.
– Ну, да… – после некоторой заминки всё же признался Дайре. – Это да.
– Как ты так глупо подставился? – спросила я тихо.
– А вот это мне ещё предстоит выяснить, как и почему тоже. Только у убийцы не спросишь, тип этот сбежал.
– Почему он нас не добил?
– Не получилось бы, даже если бы он очень захотел. Ты умудрилась создать такой щит, который, кажется, и на боевом слоне пробить не удастся. Вот, смотри, – мужчина придержал мою голову, чтобы мне было удобнее, а потом и вообще помог подняться.
На себя смотреть он мне не дал, но краем глаза насколько мне было видно, я была вся в крови. Чужой… и с тем учетом, что под куполом нас было только двое – кровь на мне была кровью Дайре.
Спросить, было ли это насущной необходимостью, я не успела.
Я увидела щит.
Нет. Нет, нет, нет!
Я его поставить не могла ни в коем разе и ни в коем случае!
Такие вещи не ставятся только потому, что так захотела левая пятка по велению зачесавшегося носа!!!
Щит был абсолютным. С тонкими стенками, чуть покачивающимися от ветра и по которым то и дело шли мыльные разводы в тех местах, где косой дождь, все-таки проходящий сквозь переплетение темных ветвей, был особенно сильным.
Диаметр той полусферы, что я начудила, был больше трех метров. Вполне достаточно, чтобы здесь можно было с комфортом разместиться.
Под купол не затекала вода. Не задувал дождь. Здесь была ровная температура, примерно двадцать два, двадцать четыре градуса. Не жарко, прямо скажем, но и не так мало, чтобы можно было заболеть, простыть или что там ещё в перечне возможных неприятностей при ночевке на природе.
Так! Опять меня мыслью куда-то унесло не то налево, не то направо.
– Дайре!
– Называй Даем, – отмахнулся мужчина, усаживаясь рядом. – Не снимай купол.
– Я не знаю, как его снять, – призналась я с тяжелым вздохом.
– Тоже хорошо. Раз сама не знаешь, значит, не заставит тот, из-за кого всё это и началось.
– Он… маг? – начала я понемногу разбираться в местной действительности.
Дай кивнул.
– Ментальный, что довольно редко в наше время.
– Почему?
Мужчина немного помолчал, явно подыскивая более простые слова, чтобы я поняла.
– Каждая магия на Альтане имеет свои ограничения и свои требования. Ментальная магия одна из самых сложных. Обучение её искусству занимает порядка десяти-пятнадцати лет, из всех магий она самая сложная и самая слабая, хотя и самая изощрённая. И при всём при этом ограничения, которые она налагает, одни из самых серьёзных.
– Не понимаю, – призналась я со вздохом.
Для меня действительно это всё звучало совершенно непонятно. Какие ещё ограничения?! При чём тут они?! Я понимаю ограничения на дороге, это нужно для того, чтобы не возникало аварий, не было угрозы для человеческой жизни. Но в магии откуда и зачем?!
– Вот представь. У тебя математика была?
– Конечно.
– Правила сложения, умножения… проходила?
– Деления тоже, – кивнула я, стараясь задавить в зародыше абсолютно дурацкую улыбку, которая сама собой разъезжалась у меня по лицу.
– Ага, значит и более сложные примеры решали?
– Дошли даже до логарифмов, – призналась я по секрету, – и стереометрия у меня была. Хотя с ней в итоге мы не подружились. Одним словом, ты ближе к делу, и не надо переходить на приземлённые примеры, можешь на отвлеченной материи объяснять.
– Хорошо. Магия – это процесс творения чего-либо, когда силу для этого ты берёшь или из внутренних источников – из своей ауры, или из внешних источников – это магия, которая распространена в воздухе.
– Так, – кивнула я. Понять было сложно, но вот принять на веру? Почему бы и нет.
– Хорошо. Магия не бывает универсальной. У каждого свои стихии, с которыми он может взаимодействовать. Самый частый случай – это ровно одна стихия. Самый редкий случай – это четыре стихии из возможных.
– А их всего четыре? – дотошно уточнила я.
– Отнюдь. Их шестнадцать. На Альтане живут три расы, и у каждой расы свои особые стихии, плюс есть универсальные. Начнём с универсальных: это огонь, вода, земля и воздух. Это те стихии, которые могут проявиться у представителя любой расы. Дальше, у орков, которые среди всех наиболее приземлённые, скажем так, – Дайре застыл, к чему-то прислушиваясь, потом покачал головой, видимо услышал не то, на что он надеялся, и посмотрел на меня.
К этому моменту меня начало потряхивать от потери крови… а кстати, я так и не спросила, что же здесь произошло-то!
Сняв с себя пиджак, мужчина накинул его на меня, а потом ещё и обнял. Стало тепло и уютно. Устроившись поудобнее, насколько это было возможно, я продолжила слушать тихий голос уже не друга – брата. Разум с сердцем и интуицией, наконец-то, нашли общий язык и выдали своё решение, а я уже и не спорила.
Воспоминания из прошлой жизни, воспоминания об Андрее стирались, исчезали, замещаясь теплом Дайре. И это было правильно. Шестое чувство шептало, что этому не надо сопротивляться, что так – надо, так правильно и…
– Итак, ты остановился на орках, – напомнила я умиротворённо.
– Хорошо, – кивнул мужчина и повторил. – Орки. Они самые приземлённые ребята, поэтому у них магия тоже такая же, работает через проводника. Это стихия металла, рун, артефактов и зелий. Стихию рун по-другому ещё называют магией шаманизма.